На главную Статьи Книги Гостевая Для авторов


Владимир Платонович Цесевич
или Золотой век
Одесской астрономической обсерватории

 

Смирнова
Валентина Аркадьевна
Посвящается 100 -летию
со дня рождения
В.П. Цесевича

Он, академик и профессор,
Романтик Космоса и Звезд
Одна из ярких звезд Одессы
Свои мечты с собой унес.

Его труды из дальней дали
В науке и сейчас в ходу!
И именем его назвали
Вот эту “малую Звезду”!
Он знал о Космосе такое
Чего тогда никто не знал.
Он ярко жил, не знал покоя,
И только звезды изучал.

Теперь Цесевич ночью с неба
Сияет в Космосе,- “Звезда”!
На звездах он ни разу не был,
Теперь он будет там всегда.
К нему на лекции студенты
Летели, как в концертный зал!
Он мог бы получать патенты
На все, что он изобретал...

Его друзья живут повсюду!
И ночью смотрят в небеса.
А он оттуда - “Врать не буду”
С улыбкой смотрит им в глаза.
Была жена и были дети.
Его любили, он любил...
Таких не много есть на свете,
Он к людям очень добрый был.
И, хоть он был, бесспорно, гений
В наш бурный, злой ХХ век,
Был полон четких устремлений,-
Жил, как обычный человек.

Владимир Платонович Цесевич

В 2007г. исполнилось 100 лет со дня рождения одного из замечательных людей прошлого столетия, пионера современной астрофизики, ученого с мировым именем, профессора, члена-корреспондента АН Украины Владимира Платоновича Цесевича.

Он родился 11 октября 1907г. в семье одного из известнейших в начале века оперного артиста, великолепного баса, народного артиста РСФСР – Платона Ивановича Цесевича (25.11.1879— 30.11.1958г.). Родители отца происходили из семьи чешских эмигрантов с трудно произносимой фамилией – Тсисевич. Семья отца жила в с. Негневичи в Белоруссии на Гродненщине. Сам Платон Иванович считал себя белоруссом и о своих чешских предках предпочитал не вспоминать. Рассказал об этом Владимир Платонович в шутливом разговоре о происхождении его фамилии.

В 1889г. семья переехала в Киев и здесь десятилетнего мальчика с прекрасным голосом приняли дискантом в лучший в Киеве церковный хор Я. Колышевского в Софиевском соборе. В Украине фамилия родителей трансформировалась и стала произноситься как Тысевич.

В детстве П.И. Цесевич учился в церковно-приходской школе, затем в духовном училище в Киеве. В 1897г. в Екатеринославе, куда из Киева переехала вся семья, он начал брать уроки пения у педагога музыкальнoго училища И.А. Левина, выпускника Петербургской консерватории, который угадал в нем бас и соответственно настраивал голос. Но юноше на два года, когда ломался голос, пришлось прекратить занятия и поработать на металлургическом заводе и в железнодорожных мастерских, где он освоил специальность модельщика (изготовителя форм под заливку металла). Этот штрих в биографии послужил ему на пользу в будущем, так как новая власть воспринимала его как представителя рабочего класса и не сомневалась в его лояльности.

В 1901г. П.И. Цесевич дебютировал в Екатеринославе в украинском театре оперетты, под сценическим псевдонимом – Платонов, а позже-Цесевич. В 1902—1905 гг. П.И. Цесевич служил в нескольких музыкальных коллективах: солистом в Украинском театре музыкальной комедии, в хоре Сафонова и в Харьковском оперном театре. В 1905г. он приехал в Петербург, куда был приглашен на гастроли солистом оперы Петербургского Народного Дома. Здесь он встретил свою будущую супругу Елизавету Александровну Кузнецову (1883—1964) – выпускницу Петербургской консерватории. Она родилась и выросла в купеческой семье, получила прекрасное образование даже по меркам нашего времени. Елизавета Александровна – певица и преподаватель музыки, владела двумя иностранными языками – итальянским и французским, как положено было в консерватории. В то время все спектакли в Императорских оперных театрах исполнялись только на этих языках.


Платон Иванович Цесевич Елизавета Александровна Кузнецова

Платон Иванович Цесевич

   Елизавета Александровна Кузнецова

В 1907г. Платон Иванович был приглашен антрепренером С.В. Брыкиным в Киевский оперный театр, где прослужил три года. Это был предельный срок, на который заключался контракт с одним артистом, и говорит о его огромной популярности в Киеве. Одновременно в летние периоды он выезжал на гастроли, а так же с неизменным успехом давал сольные концерты на эстраде и в Летних театрах, в которых наряду с классической музыкой исполнял украинские и русские народные песни. Более подробно биографические факты и творческий путь Платона Ивановича Цесевича изложены в книге Фениной З.Н. “ ЦЕСЕВИЧ -ПЕРВЫЙ...Легенда классического и оперного искусства ЦЕСЕВИЧ Платон Иванович” изд.Логос, Киев, 2008г.

В клинике Киевского медицинского института 11 октября 1907г. родился их первый ребенок, Владимир Цесевич. Его крестили во Владимирском соборе, расположенном напротив этой клиники.

Отец будущего ученого много гастролировал на оперных сценах Украины и России. В отдельные сезоны он пел в Большом театре и Оперном театре Зимина в Москве. В 1913 году он впервые выехал за границу, но не на гастроли, а для того чтобы ближе познакомиться с музыкальным миром Европы. Из воспоминаний Елизаветы Александровны. “ Еще в Киеве начали завязываться связи с Миланом. В Италии мы были в 1913г. Вся Европа была наполнена русскими. Побыв в Вене, где Цесевич болел флегмоной, затем в Венеции, когда туда пришла наша канонерка, и были товарищи по консерватории. В честь нас оркестр играл гимн "Боже" и т. д. Мы были счастливы, что без репрессии могли не вставать при его исполнении. Затем очаровательная Флоренция, Рим. В этом городе нельзя было оставаться спокойным.

Неаполь пленил видом моря, Везувия, но не давал спокойно спать ночью, так как наши окна выходили на набережную Санта-Лючия, и оборванцы, спавшие днем в укромных уголках, ночью оживали и без стеснения орали на все голоса. Проехали Геную с ее высокими берегами, заехали в Турин и, наконец, Милан с его чудесным собором из мраморных кружев.

Цесевич потолокся в галерее – сборище агентов, певцов начинающих и кончающих петь. Все ждали у моря погоды, надеясь на агентов, которые заведовали скриутурами. Заполлато предложил Цесевичу ангажемент куда-то на юг Италии, но Цесевич не имел намерения оставаться в Италии, у него был ангажемент в Одессу на 1913 год. Поэтому мы вернулись в Одессу. “

Платон Иванович в 1925—1933 гг. с большим успехом выступал на сценах оперных театров Парижа (Гранд-Опера и Опера-Комик), Неаполя, Барселоны, Бухареста. На гастролях во Франции и Германии он по очереди со своим другом и учителем Ф. Шаляпиным исполняли партии Галицкого и Кончака в опере А. Бородина "Князь Игорь". Иногда они пели в одном спектакле, Шаляпин – Галицкого, Цесевич – Кончака. На следующий день они менялись ролями, доставляя публике огромное удовольствие. П. Цесевич всегда считал себя учеником Шаляпина, но никогда не пытался подражать ему.

У него была собственная, ни с кем несравнимая манера исполнения. Сценическое мастерство П.И. Цесевича отличалось благородным, пылким темпераментом, незаурядным драматическим талантом. В 1933г. он возвратился в Союз и до 1948г. служил солистом Гастрольбюро СССР. Его нежелание принимать участие в постановках современных советских опер не способствовало особой благосклонности к нему новой власти. Но, несмотря на это, в 1937г. ему было при сво е но зва ние Заслуженного арти ста, а в 1947г. Народного артиста РСФСР. Он не забыт до сих пор. В 1980г. к столетию со дня его рождения вышло очень много статей о нем в различных изданиях, и выпущен музыкальный альбом с его прощальным концертом и некоторыми записями, сделанными в начале века. Сейчас, когда мир искусства все чаще обращается к “серебряному веку”, времени расцвета таланта П.И.Цесевича, на радио появляются программы посвященные творчеству П.И. Цесевича, к сожалению, пока только в Москве и Московской области.

До 1914г. Владимир Платонович с матерью жил в Одессе и Киеве, куда привела их гастрольная жизнь отца. К этому времени родители расстались. Началась Первая мировая война. Елизавета Александровна с сыном вернулись теперь уже в Петроград, в родительский дом. С.Петербург из патриотических соображений был переименован на русский манер в Петроград.

Дальнейший, очень важный период в жизни В.П. Цесевича проходил в Петрограде. Здесь он поступил в реальное училище, которое после революции стало Петроградской Единой трудовой средней школой № 23, и окончил ее в 1922г. Никакого интереса к астрономии он не проявлял, пока не произошло событие, определившее его дальнейшую судьбу. Вот как рассказывал об этом Владимир Платонович в интервью газете “Вечерняя Одесса".

"Начинал я свой путь в науку в Обществе любителей мироведения. (Общество мироведения существовало в Петербурге с 1909г. по 1930г.) Возглавлял его Д.О. Святский, а руководил астрономической секцией Г.А. Тихов. Общество выпускало журнал “Мироведение с 1912г. (авт.) Совратило кольцо Сатурна. Это было в 1921г. Появилось сообщение: исчезло кольцо Сатурна. Тотчас же поползли слухи: свалится кольцо Сатурна на горе большевикам. Тогда же во “Дворце Труда” , расположенного во дворце великого князя Николая Николаевича начались популярные лекции по астрономии. Мы, четырнадцатилетние мальчишки, тоже направились туда. Однако, когда удостоверились, что с кольцом Сатурна все в порядке (просто Земля вошла в его плоскость, а это случается каждые 15 лет), от лекций не отказались, наоборот увлеклись астрономией. А увлекаться здесь, конечно, есть чем. Сначала вместе со студентом Всеволодом Шароновым заинтересовались планетами. (Cейчас на Луне есть кратер, названный в его честь: Шаронов. Шаронов В.П. – профессор и директор обсерватории Ленинградского университета.) Ходили, ходили на заседания кружка, а потом я к планетам охладел. “Ну, какой интерес, сказал я Севе, разглядывать в телескоп планеты, если их все равно пока нельзя рассмотреть детально”? “Но потом, когда будет новая аппаратура,— возражал Шаронов. – Потом можно будет и самому там побывать”

“Солнце, думал я. Но в те годы Солнце было мало доступно, да и для наблюдений не было оборудования. Метеоры? Но они мне не по характеру: я человек динамичный. Переменные звезды – вот это совсем иное! Причем не всякие звезды, а именно быстроизменяющиеся. Здесь видна, как минимум, жизнь звезды. Все происходит очень быстро: то ярче свет, то интенсивность его падает. Увлекаешься. Чувствуешь себя охотником, звезду выслеживаешь. А потом уже начинается узнавание её: какой период обращения (если звезда двойная), какова пульсация, размеры, плотность вещества, массы.

Для нас же очень романтично звучало тогда такое сочетание слов: познать глубины Вселенной. С годами, наблюдая космос, изучая его, наши задачи стали намного конкретней: мы старались познать структуру космического пространства, узнать об эволюции небесных тел, о прошлом и будущем нашей Земли”.

В это время В.П.Цесевич начал систематически наблюдать переменные звезды. Он был еще совсем ребенком, когда по окончании школы пришел в Петроградский университет подавать документы для поступления. Приемная комиссия ему по малолетству отказала. Тогда он пошел на прием к ректору университета профессору Державину Николаю Севастьяновичу (1877-1953), только что в мае 1922г. избранному ректором в соответствии с новым уставом о Высшей школе. Впоследствии Н.С. Державин стал академиком, лауреатом Государственной премии в области филологии и истории. По его распоряжению документы были приняты. Вступительные экзамены успешно сданы, и наш герой стал студентом университета в 14 лет. Подробнее об этих событиях можно прочитать в книге воспоминаний Владимира Платоновича “О времени и о себе”, изд. “Астропринт”, Одесса, 2007г.

В университете быстро собралась группа энтузиастов, любителей переменных звезд, которые активно занимались наблюдениями и даже соревновались, кто больше переменных звезд откроет. Многие из них стали крупными учеными, создателями советской астрономии. К сожалению, ряд молодых талантливых астрономов погибли в конце 30– х годов.

За время учебы в Ленинградском университете (1922— 1927г.) В.П. Цесевич выполнил более 200 000 наблюдений переменных звезд различных типов. В наблюдательные летние сезоны он выезжал для этого на обсерватории в Одессу и Ташкент. Эти работы были первыми шагами к созданию его уникального “Атласа поисковых карт для переменных звезд”.

Дело в том, что знать координаты переменной звезды для наблюдений недостаточно. Чаще всего это очень слабые звезды и без поисковой карточки их практически надо открывать заново. Кроме того, для реальных выводов о физическом состоянии звездной атмосферы необходимо точное знание ее элементов, то есть начала моментов максимума и минимума кривой блеска. Так как периодов, к примеру, у пульсирующих звезд, несколько, необходимы продолжительные ряды наблюдений, практически постоянно нужно вести “Службу неба”. Владимир Платонович, превосходный знаток звездного неба, старался везде организовывать эту работу и, старался привлечь к ней любителей астрономии. Для этого он написал книгу “Что и как наблюдать на небе”. Судя по тому, что книга выдержала 6 изданий, любители пользовались ей активно.

Во время командировки в США в 1964г. Владимир Платонович обнаружил ее даже там, на полках книжных магазинов. Вот только гонорар в валюте ему никто не перечислял.

“Атлас” содержит 4182 карточки для 4512 звезд. На одной карточке иногда расположено две звезды. Выше приведенные числа, поистине, достойные “Книги рекордов Гиннесса”. Феноменальная память профессора сохраняла очень многие из них. Создавалось впечатление, что любую звезду, какую ни назовешь, он помнит и еще расскажет, как ее нашли и чем она замечательна.

В 1923г. В.П. Цесевич опубликовал свою первую научную работу, посвященную исследованию изменения блеска звезды SZ Геркулеса.

Интерес к астрономии в начале века сильно возрос. Вот как об этом вспоминает профессор Б.В. Кукаркин. ”В ряде городов возникли небольшие коллективы молодых ученых, занимавшихся изучением нестационарных процессов у звезд Б.А. Воронцов-Вильяминов и П.П. Паренаго в Москве, В.А. Амбарцумян, Н.А. Козырев, В.П.Цесевич в Ленинграде, А.Д. Дубяго и Д.Я. Мартынов в Казани, автор этих строк Б.В Кукаркин в Нижнем Новгороде, Н.Ф. Флоря в Одессе.

Характерно, что именно советские исследователи переменных звезд предприняли первые организационные шаги, способствовавшие расширению взаимной информации и постановке комплексных астрономических исследований. В 1928г. начал издаваться журнал “Переменные звезды” – первый в мире журнал, посвященный проблемам переменных звезд. Второй номер (3 июня 1928г.) содержал работу В.П. Цесевича с просьбой присылать ему наблюдения µ Цефея, считавшуюся классической неправильной звездой, а также просьбу наблюдать TU Дракона, “не подчиняющуюся никаким законам”. Это были первые ростки коллективизма и планового начала в организации исследований, которые стали характерными для дальнейшего развития нашей науки” (Кукаркин Б.В. “Земля и Вселенная”,3,1967).

С началом перестройки издание журнала “Переменные звезды” прекратилось из-за отсутствия финансирования. В большей степени, конечно, из-за отсутствия энтузиастов способных продолжить эту работу. Астрономическая наука очень много потеряла с закрытием журнала, так как исследование только пульсирующих звезд позволяет получить надежную информацию о структуре и эволюции звездных атмосфер в целом. Дело в том, что из звездных ядер должен каким-то образом происходить отток энергии. У разных типов звезд этот процесс развивается с различной степенью активности и периодичности, в зависимости от прочности гелиевой оболочки.

В.П. Цесевич вплотную подошел к пониманию пульсационного процесса в звездных атмосферах. Вот что он пишет по этому поводу в статье “Цефеиды” в журнале “Земля и Вселенная, 3,1969г”.

“Причина колебаний блеска цефеид была найдена С.А. Жевакиным. Он обратил внимание на то, что во внешних слоях звезды, где температура уже не столь высока, как в глубоких недрах, слой вещества, богатый гелием, может возбуждать автоколебания звезды. Гелий способен поглощать идущую из недр энергию и накапливать ее. ( Фактически гелиевая оболочка способна какое-то время сдерживать накапливаемую энергию. авт.) При этом гелий ионизуется. Слой гелия под действием разогрева и ионизации становится более прозрачным и накопленная энергия выходит из недр звезды. Потеря энергии вызывает остывание и гелий, восстанавливая свое прежнее состояние, вновь начинает накапливать энергию. Этот автоколебательный процесс может продолжаться очень длительное время.(Практически он не может прекратиться, так как отток энергии необходим всегда. По мере выгорания водорода процесс просто видоизменяется.) Таким образом, пульсации возникают не в недрах звезды, как полагал Эддингтон, а в ее наружных, более близких к поверхности слоях. Центральные области звезды в пульсации не участвуют.”

Владимир Платонович пытался обосновать пульсационную картину математическими методами, но ему не хватало физической спектральной информации, не было технической возможности.

Сейчас раздаются призывы к созданию какого-либо координирующего центра для исследования переменных звезд. Журнал “Переменные звезды” был таким центром и его отсутствие очень большой удар п астрономии в целом.

По окончании Ленинградского университета в 1927г. Владимир Платонович поступил в аспирантуру к профессору Ленинградского университета Гавриилу Адриановичу Тихову (1875—1960), хорошо известного ему еще по Обществу мироведения.

За время учебы в аспирантуре, Цесевичем было опубликовано значительное количество заметок и статей до 1930г. в основном в немецких и французских журналах. Однако вскоре ему пришлось прекратить отправку работ в иностранные журналы, и отдать предпочтение отечественному журналу "Переменные звезды" и информационному бюлетню "Астрономический Циркуляр", который он сам организовал в 1939г. Произошло это потому, что в 1931г. ему, как многим другим ученым, поставили в вину именно то, что его работы были опубликованы в немецких журналах. Бдительное ЧК искало врагов и шпионов, а тут такая связь с иностранцами. К счастью, это не стоило ему жизни и свободы, как некоторым его коллегам. Он был арестован, и находился под следствием три месяца. Ввиду отсутствия состава какого-либо преступления следствие было прекращено. Владимира Платоновича освободили, но никогда он не был уверен в том, что подобная история не повторится. Одновременно с Цесевичем были арестованы из числа астрономов профессор Г.А. Тихов, Шаронов, Казицин и Муратов, но тогда все они были освобождены через несколько месяцев.

По окончании аспирантуры в 1930г. В.П. Цесевич был зачислен научным сотрудником астрономической обсерватории Ленинградского университета, и назначен ученым секретарем. Одновременно он преподавал математические дисциплины в ряде вузов Ленинграда: в Ленинградском университете, Институте точной механики и оптики, Институте инженеров железнодорожного транспорта, Военно-технической академии. С 1929 по 1932г. он также занимал должность доцента Ленинградского университета. В 1932г. на ассамблее в Париже, в числе молодых астрономов, его избрали членом Международного Астрономического Союза. В это время он совместно с Б.В. Окуневым организовал службу систематических наблюдений переменных звезд под названием "Служба анталголей", которая положила начало капитальным исследованиям пульсирующих переменных звезд типа RR Лиры. Впоследствии Б.В. Окунев высказал идею о физической природе пульсации этих звезд, полностью подтвердившуюся дальнейшими фотометрическими и спектральными исследованиями.

В 1934г. В.П. Цесевич был официально командирован в Сталинабад (Душанбе) для организации строящейся с 1932г. Таджикской астрономической обсерватории, задуманной вначале как южная база ЛГУ. Ныне это Институт астрофизики Таджикистана. На самом деле отъезд Владимира Платоновича был вынужденным, так как в Ленинграде после убийства С.М. Кирова полным ходом шел разгром научной интеллигенции, в перую очередь членов Общества мироведения и Пулковской обсерватории в частности. Первыми арестовывали тех, кто раньше уже задерживался. Над Владимиром Платоновичем нависла реальная угроза, ему необходимо было срочно уехать. Строительство обсерватории в Сталинабаде осуществлялось под руководством хорошо известного В.П. Цесевичу по совместным наблюдениям во время южных экспедиций Игоря Станиславовича Астаповича (1908— 1976г.), позже профессора кафедры астрономии Киевского университета. Но по болезни он вынужден был вскоре уехать.


В.П.Цесевич и Н.А.Козырев

В.П.Цесевич и Н.А.Козырев

В.П.Цесевич в возрасте 33 лет


Всю дальнейшую работу по созданию обсерватории выполнил к 1937г. Владимир Платонович. Он организовал в Таджикистане систематические фотографические наблюдения звездного неба в нескольких лучах с помощью многокамерных короткофокусных астрографов. Аналогичные наблюдения он организовывал везде, где работал. При В.П. Цесевиче в 1934 году обсерватория стала издавать свой Астрономический циркуляр и журнал “Труды Таджикской астрономической обсерватории”. Это были первые астрономические публикации в Таджикистане. Тесная связь сталинабадских астрономов с пулковскими и ленинградскими поддерживалась постоянно. Так 25 июня 1935 года пулковские астрономы Д.И. Еропкин и Н.А. Козырев отправились в экспедицию на месяц в Сталинабад. Но экспедиция затянулась на 3,5 месяца. Владимир Платонович по доброте душевной, как директор, взял ребят на полставки на обсерваторию. Впоследствии этот совершенно незначительный факт имел судебное разбирательство, “как посмели в двух местах получать деньги!” В результате Владимиру Платоновичу пришлось давать свидетельские показания на суде 25 марта 1936 года. Может быть эту историю не стоило бы вспоминать, если бы не всплывающая время от времени в СМИ формулировка “Цесевич давал показания против Козырева”. Как очень часто было в его жизни, Владимир Платонович и на это раз пострадал за свою доброту. До сих пор “доброхоты” тянут за ним этот шлейф.

В мае 1936г. Ученым советом Ленинградского университета В.П. Цесевичу без защиты была присуждена ученая степень кандидата физико-математических наук, по количеству и научной ценности опубликованных работ. Ученая степень была утверждена Ученым советом Московского университета. Ему было присуждено также звание профессора ВАКом Наркомпроса Таджикской ССР.

В 1937г. репрессии начались и в республиках Средней Азии. Как рассказывал Владимир Платонович, однажды на улице незнакомый человек предупредил его о том, что ему небезопасно возвращаться на работу или домой. Он не стал испытывать судьбу в третий раз и уехал в Ленинград, в буквальном смысле в чем стоял, без вещей и документов.

В эти оставшиеся до войны годы он работал старшим (как он любил подшучивать – "страшным") научным сотрудником Ленинградского института теоретической астрономии, профессором и деканом Ленинградского педагогического института им. М.Н. Покровского. Его научная работа в это время связана с созданием таблиц специальных функций для решения кривых блеска при различных видах затмений для затменно-переменных звезд. В середине сороковых годов разработка классических методов определения орбит затменно-переменных звезд в основном была завершена. В литературе накопилось огромное количество материала, который нуждался в систематизации и критическом обзоре. Эта большая и важная работа была проделана В.П. Цесевичем и Д.Я. Мартыновым. Этот материал составил большую часть третьего тома коллективной монографии "Переменные звезды" (1947). Книга, снабженная таблицами В.П. Цесевича, сыграла исключительно важную роль в развитии науки о переменно-затменных звездах. Таблицы принесли ему мировую известность, и до сих пор считаются лучшими и непревзойденными по точности. Вот как об этом рассказывал сам Владимир Платонович: “…предстояло сделать исследования по теории переменных звезд. Одно решение не получалось. Какую-то теорию я не знал. Но какую? Привлек первоисточники. Среди них попался интересный научный труд на французском языке. Разобрался в нем. Несколько дней бился, но все-таки довел решение до конца.

Был горд собой. Но вдруг оказалось, что изобретал велосипед. Есть теория эллиптических функций, которую я не знал. То есть другой метод численного решения, который выдает ответ в течение нескольких минут, а не суток. Удручало известие? Конечно, но и обрадовало. Теперь можно будет быстрее продвигаться дальше. Работа и снова работа. Как музыка…(вот где корни его необыкновенного трудолюбия, пример родителей). Несколько лет назад, когда я был в Кембридже, обступили американские астрономы.

— Вы тот самый Владимир Цесевич, по таблицам которого мы рассчитываем кривые блеска? Я на секунду задумался: таблицы эти я ведь еще до войны сделал, в тот самый год, когда с эллиптическими функциями не получалось. — Кажется, я… В ответ они добродушно рассмеялись, нашли русского коллегу шутником”.

Война застала Владимира Платоновича в Ленинграде. Его воинское звание – рядовой, необученный. Двое взрослых сыновей его супруги Евгении Павловны (Гурьевой) Цесевич находились в армии: Юрий – на фронте, Дмитрий – в военном училище. Они оба погибли: Юра в Ленинграде, а Дмитрий позже, под Воронежем. С ними оставалась только пятилетняя Марина. Девочка заболела дифтерией, и ее поместили в больницу вместе с Евгенией Павловной. Частично это спасало их от голода. Они умудрялись еще что-то передать Владимиру Платоновичу, и он всю жизнь считал, что именно это спасло его от голодной смерти. К сожалению, не удалось спасти малышку, хотя она уже поправлялась. Но от взрыва бомбы выбило окно, возле которого она лежала, и к инфекционной болезни добавилось воспаление легких.

В.П.Цесевич после эвакуации

В.П.Цесевич после эвакуации

Чудом пережив эту самую страшную блокадную зиму 1941—1942 гг., в состоянии глубочайшей дистрофии (его вес тогда был 40 кг) Владимир Платонович эвакуировался с женой и матерью в хорошо знакомый Сталинабад. Город был полон беженцев-ленинградцев. Однажды Евгения Павловна случайно в очереди услышала рассказ о девочке из Ленинграда, потерявшейся в дороге. Мама отошла от нее на станции за кипятком, и в это время поезд тронулся. Так она приехала в Сталинабад, где ее определи ли в детский дом, но оказавшись одна среди незнакомых людей, потому что все спутники, которые опекали ее в дороге разошлись, девочка впала в состояние глубокой депрессии. Трое суток простояла, вцепившись в какое–то дерево. Из этого состояния вывести ее не могли. Евгения Павловна разыскала эту девочку, забрала к себе, несмотря на то, что сами они находились в ужасном положении. Позже Владимир Платонович и Евгения Павловна удочери ли ее, после смерти матери, которая через некоторое время все-таки приехала в Сталинабад, но была уже безнадежно больна.

Регина Владимировна (Цесевич) Чередниченко, их приемная дочь и рассказала подробности их быта в эвакуации. Жить было практически негде и не на что. Их разместили в угольном сарае с протекающей крышей, там они и просуществовали два года.

В это время в Сталинабаде находился эвакуированный из Одессы Технологический институт холодильной промышленности. Владимира Платоновича пригласили туда заместителем директора института, и по совместительству на должность заведующего кафедройматематики. Одновременно он преподавал в местном Педагогическом институте. Два года он напряженно работал днем в институте, ночью у телескопа в построенной им же обсерватории. Из его автобиографии: "Обширный ряд наблюдений выполнен в 1943—1944 гг. в Таджикской астрономической обсерватории”. За это время Владимир Платонович опубликовал более 50 статей, и был награжден почетной грамотой ВС Таджикской ССР за отличную работу по подготовке кадров и общественную работу. В конце 1944г. Институт вернулся в освобожденную Одессу. Интересный момент этого возвращения рассказала Регина Владимировна. Когда они двигались по ул. Пушкинской от вокзала в сторону института, встретили Севу Шаронова. Что он делал в Одессе неизвестно, но для Цесевича это была, конечно, очень приятная встреча. Владимир Платонович за время эвакуации подготовил докторскую диссертацию и в декабре 1944г. успешно защитил её в Казанском университете. Аттестацию на звание профессора он прошел повторно в 1951г. в ВАКе СССР.

В послевоенной Одессе было очень сложно с жильем. На первое время их поселили в аудиторию в здании Технологического института. Предлагали позже несколько квартир в городе, но все они были или без пола, или без потолка. Директором Одесской обсерватории был тогда еще Константин Доримедонтович Покровский (1868—1944 гг.), но в 1944г. он был арестован за сотрудничество с румынскими оккупационными властями и умер в тюрьме. О его жизни и научной деятельности можно прочитать в статьях сборника “Страницы истории астрономии в Одессе”. Смирнов В.А. “Жизнеописание”. Смирнов В.А., Чуприна Р.И. “Последний период жизни Покровского К.Д.” и в статье Зосимович И.Д. “Забытый директор двух обсерваторий” (журнал “Наука и науковедение”, Материалы первой добровской конференции по науковедению и истории науки. 2001, № 4.с. 249—256). После этих трагических событий Владимира Платоновича пригласили в Одесский университет заведующим кафедрой теоретической физики и астрономии и директором небольшой университетской астрономической обсерватории. Конечно, это были не его масштабы после Ленинграда. Но он был созидатель, и не побоялся взяться за реорганизацию маленькой обсерватории в большую, тем более, что его давно привлекало южное небо. Так Владимир Платонович с семьей поселились в астрономической обсерватории. Начинается почти сорокалетний период жизни этого уникального человека в Одессе и золотой век для Одесской астрономической обсерватории.

Обсерватория в буквальном смысле была маленькая. Основанная в 1871г. профессором Новороссийского университета Л.Ф. Беркевичем под покровительством городского головы И.А. Новосельского, обсерватория существовала во все времена с разной степенью активности. После всех потерь военного времени там работало всего пять человек. Но она все-таки жила, как и в страшные после революционные годы. Судьба хранила обсерваторию во время войны, когда в десяти метрах от главного здания упала авиационная бомба, разрушившая соседнее двухэтажное здание. При этом были уничтожены астрометрические архивы Адольфа Станиславовича Цесюлевича (1901—1951) выпускника астрономичекого отделения Новороссийского университета (первый выпуск – 1937г.). На этом месте на территории обсерватории сейчас расположен гараж. Вторая бомба упала на территорию обсерватории и так глубоко ушла в землю, что не разорвалась. Она до сихпор не найдена. “Повезло” и с оккупантами. Румыны надеялись, что после войны Одесса войдет в состав Румынии, и старались ее не разрушать. На территории обсерватории стоял какой-то моторизованный румынский отряд, как рассказывал очевидец этих событий Виктор Новопашенный, отношения с ними были вполне приличными. Румыны проявляли к профессору К.Д. Покровскому благосклонность и уважение. Поэтому на обсерватории удалось сохранить практически все имущество. Если кто-то из солдат что-то пытался “тянуть”, Борис Владимирович Новопашенный (04.12.1891—15.02.1975 – научный сотрудник обсерватории,



впоследствии доцент кафедры астрономии Одесского университета, терпеливо объяснял, что этого делать нельзя, это государственное и прятал подальше от греха. Так и получилось, что румыны, которые вывозили из Одессы при отступлении даже трамвайные рельсы, с обсерватории ничего не вывезли. Волею судьбы, молодой человек, который командовал этим отря дом, стал астрономом, и встречался после войны с Виктором Новопашенным (сотрудником Пулковской обсерватории, начальником чилийской экспедиции, сыном Б.В. Новопашенного) на конференциях, кажется, даже приезжал в Одессу в 80-м году.

В Одессе после войны тоже было очень трудно жить и работать среди разрухи и голода. Владимир Платонович с семьей поселился в обсерватории в двух комнатах большой профессорской квартиры. Остальные комнаты занимали члены семьи К.Д. Покровского, друзья Елизаветы Александровны по Ленинграду Леонтовские, приехавшие в Одессу из Салехарда. Позже туда подселились семьи сотрудников Л.Ф.Черниева и профессора К.Н. Савченко, талантливого ученого, рано ушедшего из жизни. Всем, чем только мог, Владимир Платонович делился с коллегами и друзьями.

В 1948г. Владимир Платонович был избран членом-корреспондентом АН УССР, и назначен директором обсерватории Украинской АН в Голосеево, одновременно оставаясь директором Одесской обсерватории. Три года он “жил” в дороге между Одессой и Киевом. В 1951г. Владимир Платонович оставил работу в ГАО АН УССР и полностью переключился на работу в Одессе. В шестидесятые годы энергии профессора хватало на то, чтобы преподавать в ряде одесских вузов: в Технологическом институте, Высшем мореходном училище, Водном институте. Иногда он ездил в Кишиневский университет читать лекции студентам и молодым преподавателям. В.П. Цесевич оказал определенное “давле ние” на молдавское правительство своим авторитетом ученого с мировым именем, в результате чего была построена астрономическая обсерватория под Кишиневом. Сейчас там успешно работают выпускники Одесского университета.

В первые после военные годы в Одессу стали съезжаться сотрудники и бывшие студенты-астрономы, которых разбросала война по всему Союзу. Образовался круг единомышленников во главе с Владимиром Платоновичем. Сам он, прекрасный лектор не лишенный артистизма, читал множество популярных лекций для населения, привлекая этим молодежь к профессиональной и любительской астрономии. Из воспоминаний В.К. Абалакина – профессора, директора Пулковской обсерватории, бывшего аспиранта В.П. Цесевича. "Я вспоминаю В.П. Цесевича, занимавшего в то время пост директора обсерватории Одесского университета, и читавшего лекции в качестве профессора, в том числе в Одесском Высшем мореходном училище; поэтому в один из таких дней в Университете Владимир Платонович предстал перед учениками средних школ Одессы в морской форме, страстно убеждая их в красоте звездного мира". Только красота эта сопряжена с большими бытовыми трудностями, физическим напряжением, с бессонными ночами, и требовала немалых знаний в области физики и математики. Не потому ли нет в астрономии династий, дети за нами не идут.

В.П.Цесевич, В.Г.Фесенков и Н.Б.Дивари

В.П.Цесевич, В.Г.Фесенков и Н.Б.Дивари

    В.П.Цесевич и В.М. Нечаев

Как бы то ни было, усилиями Владимира Платоновича в Одесском университете на физическом факультете была организована астрономическая фуркация, содержащая до 10 студентов на каждом курсе. Конкурс при поступлении в университет для астрономов проходил отдельно от физиков и всегда был несколько выше. За десять после военных лет выросла значительная группа ученых по разным направлениям астрономии. Но скудный университетский бюджет не давал возможности для расширения штатов. В основном выпускники расходились по вузам города и другим обсерваториям, но, так или иначе, поддерживали связь с обсерваторией и Владимиром Платоновичем. Среди них наиболее яркой личностью, не говоря уже о внешней колоритности, был Николай Борисович Дивари (1921 -1993). Он окончил Одесский университет в 1945г. Некоторое время работал на обсерватории старшим лаборантом кафедры. Но уже в 1946 году был приглашен в Институт астрономии и физики Казахской АН. Вместе с академиком В.Г. Фесенковым проводил там исследования по изучению рассеяния света земной атмосферой. Вскоре он вернулся в Одессу по приглашению ректора Одесского Полетехнического института, где ему была предоставлена квартира. В этой квартире по ул. Островидова Николай Борисович прожил до конца своих дней. Он вырос в крупного советского ученого с мировым именем в области природы зодиакального света и сумеречных явлений. Профессор, доктор физико-математических наук, зав.кафедры высшей математики, он опубликовал более 130 научных работ, издал несколько книг. Участвовал в 17 научных экспедициях с такими известными учеными как В.Г. Фесенков и В.П. Шаронов. Кроме всего прочего он был яхтсмен и мастер спорта по альпинизму. Он пользовался большим уважением у Владимира Платоновича и огромным авторитетом у сотрудников обсерватории. Кажется, ни одна защита на обсерватории не проходила без его участия. Он был бессменным и безотказным членом Ученого Совета по защитам диссертаций на физическом факультете Одесского университета.

Ситуация с финансированием на обсерватории начала меняться к лучшему в 1953г. Изсправки, написанной В.П. Цесевичем. "В 1953—1955 гг. выпускник Одесского университета, ныне доцент (впоследствии профессор) Е.Н. Крамер изобрел автоматический метеорный патруль. Это изобретение было при нято для проведения метеорных исследований по программам Международного Геофизического Года, затем Международного Года Солнца и Международного Года Спокойного Солнца. Одесская обсерватория по представлению Совета Министров СССР назначена головным учреждением по этой проблеме. Были ассигнованы необходимые средства, и изготовлена серия таких приборов. На эти же средства были построены три наблю- дательных станции под Одессой: в селах Маяки и Крыжановка и в Одесском ботаническом саду. Проведена серия фундаментальных исследований по метеорной астрономии. Международный Геофизический Год, перешедший после окончания в Международное Геофизическое Сотрудничество – огромный комплекс исследовательских работ, основная цель которых состоит в изучении свойств Земли как планеты и влияния на нее космических факторов.

К концу 1956 года начались первые разговоры о возможном запуске искусственных спутников Земли. Существовала предварительная международная договоренность, о том, что первыми запустят спутник США. После них, свой спутник должен был запустить СССР. Как известно, события развивались иначе, но готовились напряженно все.

На Одесской обсерватории в пятидесятые годы сформировался активно работающий коллектив наблюдателей ВАГО, состоящий из студентов университета и учащихся школ. Они занималась наблюдением переменных звезд, и неплохо знали в целом звездное небо. В 1956 году произошло очередное противостояние Марса. Коллектив наблюдателей ВАГО по собственной инициативе организовал наблюдения по этому случаю на 300 мм телескопе-рефлекторе системы Ньютона Телескоп изготовленном сотрудником обсерватории Понамаревым в 20 годы на параллактической установке, но без привода. Это был один из первых телескопов, изготовленных в СССР. Для того чтобы на нем можно было наблюдать, посеребрили зеркало, под руководством молодого сотрудника Одесской обсерватории Геннадия Михайловича Попова, впоследствии ставшего зав. Оптической лаборатории в Крымской АО. Кстати, по его инициативе было начато строительство помещения для оптической мастерской на Одесской обсерватории. Впоследствии, это помещение стало базой для наблюдателей спутников. На 300 мм телескопе проводились систематические наблюдения переменных звезд и Марса. Все наблюдения Марса противостояния 1956 года были отправлены Бронштену В.А. Часть из них, опубликована в каталоге рисунков Марса. Одновременно наблюдения Марса проводились на телескопе-рефракторе фирмы Кука.

Эта группа молодежи оказалась наиболее подготовленной для наблюдения спутников ко времени их запуска, и могла проводить занятия с новичками. В.П. Цесевич предложил, чтобы этот коллектив стал основным при подготовке наблюдателей ИСЗ. Дополнительно в группу наблюдателей привлекались студенты мехмата, физфака, геофака и химфака, всего примерно 600 человек.

Одним из разработчиков технологии наблюдений ИСЗ был Игорь Станиславович Астапович (впоследствии профессор Киевского Университета), приехавший в 1958-59 году из Ашхабада в Одессу. В это время уже шло изготовление трубок для наблюдения ИСЗ, разработанных Ленинградской оптической фирмой ЛАМО.

В конце июля начале августа в Ашхабаде были собраны будущие первые начальники станций наблюдений ИСЗ астрономических обсерваторий, университетов и пединститутов. Предполагалось создать порядка 120 станций на территории СССР.

От ОГУ там был Валентин Михайлович Нечаев. Он стал официальным начальником станции, а его замом – студент 2-го курса Романов Ю.С. С новичками проводились занятия по изучению методик визуальных наблюдений ИСЗ с целью получения их пространственных координат. Для обнаружения спутника приходилось ставить оптический барьер из 24 трубок перпендикулярно орбите его движения шириной 120 градусов. Поэтому каждая станция оснащалась 30-ю трубками АТ-1 , хронометром, секундомерами, бытовым приемником Рига 10 для принятия сигналов точного времени, специальными многодиапазонными приемниками ПРВ, кварцевыми генераторами и хронографами, телеграфными ключами, приставками фильтрами для выделения чистого сигнала времени и техническими магнитофонами МАГ-1 и МАГ-2. В последствии станции получили порядка 10 командирских бинокулярных трубок ТЗК, которые имели большую оптическую проницаемость и несколько БМТ (бинокуляр морской, теодолитный). Станции получили несколько комплектов 8 и 15 кратных биноклей и оснащены специальными угловыми нивелирами для точной установки трубок АТ -1. Обсерватория получила также карты звездного неба и атласы, а именно атлас Бечваржа, и его 30 полных фотокопий. Атласы Михайлова использовались для отождествления области фиксированного положения спутника. Занятия со студентами по обучению работы с картами и другим оборудованием проводила группа наблюдателей ВАГО.

50 наиболее подготовленных студентов специальным распоряжением ректора были освобождены от осенних сельхоз работ. В дальнейшем студенты наблюдатели освобождались от этой повинности.

1 октября были проведены контрольные наблюдения имитатора спутника, установленного на самолете как объект 5-6 зв. величины. Наблюдатели одесской станции с этой задачей успешно справились.

4 октября был запущен в космос первый ИСЗ, и на одесской станции, одной из немногих, засекла его прохождение. С этого момента начались систематические наблюдения за спутниками и ракетоносителями, которые оставались в космосе до момента ухода их с орбиты.

В связи с переменой блеска ракетоносителей возникла идея их фотометрических наблюдений.

Методика определения координат спутников оказалась очень трудоемкой. Во-первых, очень много народа на площадке. Во-вторых, у каждого наблюдателя в руках телеграфный ключ, сигнал от которого поступал на общее печатающее устройство. Одновременное нажатие нескольких ключей, приводило к потере информации. Кроме того как - то надо было стимулировать у студентов желание работать. Энтузиазма, как правило, хватает ненадолго.

Встал вопрос об упрощении всей системы фиксирования прохождения спутника, сокращении числа наблюдателей, оплаты работы наблюдателей, создание фотографической станции и организация фотоэлектрических наблюдений. Все эти проблемы были решены. В частности, регистрация времени стала проводиться с помощью секундомера, и это давало возможность особо опытным наблюдателям засекать по несколько точек за одно прохождение спутника. Это работа виртуозная, так как приходилось запоминать конфигурации звезд нескольких моментов прохождения. Спасало то,что пути прохождения спутников мало отличались.

Лаборатория по фотографическим наблюдениям ИСЗ была создана и успешно работала в умелых руках Юрия Дмитриевича Руссо. Наблюдения совершаются и в настоящее время только на более современном уровне в условиях особой секретности.

Полученные наблюдения очень оперативно обрабатывались и эфемериды, отправлялись в течение часа в координационный центр «Космос». Оттуда же ежедневно приходили телеграммы с координатами будущих прохождений. В особо важных случаях, к примеру, если засекались потерянные объекты, из «Космоса» приходили благодарственные телеграммы, бывали и на правительственных бланках. Наиболее усердные наблюдатели награждались грамотами и памятными значками.

Официальным куратором всех работ была заместитель директора «Астросовета» Алла Генриховна Масевич.

Материалы об участии обсерватории в космических программах есть в Одесском Музее Космонавтики, в разделе, посвященном 100-летию со дня рождения В.П. Цесевича.

Среди многих проблем, входящих в программу МГГ и МГС, одна связана с изучением метеоров. Метеоры – важный фактор, вызывающий ионизацию атмосферы. Поэтому при исследовании ионосферы совершенно необходимо знать, какую долю энергии вносят метеорные тела, влетающие в нашу атмосферу из космоса. Исследование движения метеора в атмосфере является также средством изучения состояния верхних слоев атмосферы. Исследование метеоров производилось следующими способами. В0-первых, статистика приходящих на Землю метеоров велась радиолокационными методами. Во-вторых, изучение траекторий ярких метеоров производилось фотографическим путем. В-третьих, статистические исследования метеоров, в том числе и телескопических, можно и следует производить также и визуально. И, наконец, в-четвертых, визуальные наблюдения дрейфов метеорных следов позволяют установить направление и скорость ветров в ионосфере. Весь этот комплекс исследований был включен в программу МГГ. В ее реализации приняли участие ряд учреждений. Радиолокационные наблюдения велись во всех организациях, проводивших исследования по данной проблеме: главную роль в налаживании этих исследований играли Казанский университет, Харьковский и Томский политехнические институы. Коллективы этих учреждений, под руководством доцентов К. В. Костылева (Казань), Б. Л. Кащеева (Харьков) и Е. И. Фиалко (Томск) разработали оригинальную аппаратуру, которая позволила выполнить всю сложную работу. Здесь же были поставле ны систематические наблюдения радиоэхо метеоров. В Харьковском политехническом институте в добавление к программе МГГ и МГС были поставлены определения скоростей метеоров радиометодами. Кроме того, произведены исследования структуры метеорных потоков. Остальные станции – Киевская, Ашхабадская, Сталинабадская и Одесская – вели обычную служебную регистрацию метеорной активности на волне дли ной 4 метра. Результаты всех этих наблюдений использовались для составления сводок метеорной активности в соответствии с календарем МГГ. Подсчитывалось количество зарегистрированных радиоэхо по часовым интервалам.

Все материалы концентрировались в Астрономической обсерватории Одесского государственного университета им. И. И. Мечникова, которая была определена как головное учреждение по проблеме изучения метеоров во время МГГ и МГС. Здесь они сопоставлялись, и составлялись ежемесячные сводки, которые затем направлялись в Мировой Центр Данных. На основе всех этих материалов составлен общий сводный Каталог метеорной активности во время МГГ. Однако описанные работы еще не являются обработкой огромного, полученного в СССР наблюдательного материала. Нужно было построить теорию такой обработки. Это было выполнено, и В.П. Цесевичем была опубликована работа, являющаяся изложением этой теории. “Исследование циркуляции атмосферы в метеорной зоне”, М. : Наука, 1965, 64 стр.

Фотографические исследования метеоров были поставлены В.П. Цесевичем в Институте астрофизики АН Таджикской ССР, в Институте физики и геофизики АН Туркменской ССР и в Астрономических обсерваториях Киевского и Одесского университетов. К этому времени был разработан типовой метеорный патруль, изобретенный сотрудником обсерватории E.H. Крамером. И к началу МГГ одесским заводом "КИНАП" уже были изготолены четыре стандартных патруля. Все наблюдательные станции получили за время МГГ и МГС не менее 400 снимков метеоров, что давало богатейший материал для изучения верхней атмосферы Земли. Среди снимков имеются уникальные, а именно, фотографии ярких болидов, двойных метеоров, метеоров, у которых пути искривлялись. Фотографические исследования метеоров требуют одновременного получения снимков из двух (и даже трех) удаленных друг от друга пунктов, так как это дает возможность определить высоту метеора и получить точные значения скорости его прохождения в атмосфере Земли. Впервые эта задача была выполнена в 1932г. В.В. Федынским и К.П. Станюковичем. (Федынский Всеволод Владимирович (01.05.1908—17.06.1978), член-корр. АН СССР, Председатель комиссии Астрономического Совета по кометам и метеорам). То обстоятельство, что применяются светосильные камеры, потребовало выноса этих наблюдательных пунктов т. е. метеорных станций, за черту городов. Поэтому при подготовке к МГГ некоторые обсерватории, не имевшие до тех пор нужных условий (запыленность и задымленность атмосферы в городах, засвет ка неба городским светом), построи ли свои наблюдательные загородные базы, на которых с успехом выполнялись астрофизические исследования. Такие базы созданы под Киевом, в районе Сталинабада и Ашхабада и в окрестностях Одессы.

Одесская обсерватория – головное учреждение по исследованию данной проблемы – под руководством В.П. Цесевича организовала три постоянных загородных наблюдательных пункта – в селе Крыжановка, в селе Маяки и в Ботаническом саду университета.

 Медведев, Романов,Teck,В.П.Цесевич, Руссо .

     Юрий Медведев, Юрий Романов,Teck, В.П.Цесевич, и Юрий Руссо

Остановимся подробнее на характеристике этих пунктов. Метеорная станция “Маяки”. Здесь построено здание лаборатории с площадью свыше 300 кв. метров, жилой дом, сооружен ряд павильонов. Один павильон отведен для основного метеорного патруля, у которого имеется обтюратор переменного сечения. Второй павильон построен для семикамерного астрографа, на котором получаются панорамные снимки неба. Третий павильон сооружендля 8-дюймового рефрактора. Четвер тый павильон создан специаль но для радарной установи. Пятый павильон – для нового 17-дюймового рефлектора, а шестой павильон – для инструмента, служащего для наблюдений космических ракет. Кроме того, вошел в строй созданный коллективом обсерваории 19-дюймовый рефлектор, инструмент, на котором наблюдаются телескопические метеоры. Результаты этих наблюдений, опубликованы в работах И.С. Астаповича, который некоторое время после войны работал на Одесской обсерватории. Построены мастерские и подсобные помещения. Обсерватория обеспечена электропитанием и водоснабжением (тридцати метровая артезианская скважина, позже был проведен водопровод). Именно в Маяках производится проявление всех фотопленок и фотопластинок со снимками звездного неба. Таким образом, метеорная станция в Маяках превращена в основную наблюдательную базу Одесского государственного университета.

На метеорной станции "Крыжановка" построены стандартный финский домик и два павильона. В одном находится корреспондирующий метеорный патруль, в другом – длинно фокусный астрограф 150 мм. В третьем пункте – “Ботанический сад” – построено комплексное сооружение, в котором находятся один из корреспондирующих метеорных патрулей и установка для спектрографирования метеоров.

В.П. Цесевич, Д.Тек и др. на Урании Регина с Китом и Стеллой

В.П. Цесевич, Д.Тек и др. на Урании

Регина с Китом и Стеллой

Таким образом, подводя итоги можно сказать, что в результате проведения МГГ и МГС, метеорная астрономия в СССР сделала решительный шаг вперед. Не только накоплены ценные материалы, но и создана солидная база для проведения будущих исследований. Вместе с тем, в связи с успехами советской науки в области изучения космического пространства при помощи спутников и ракет роль метеорных исследований существенно возрастала. Хотя метеорная опасность космических полетов и оказалась не столь большой, как предполагали, однако, она все-таки существует. Для ее устранения совершенно необходимо детальнее исследовать общую проблему метеорных тел в Космосе.

Метеорное патрулирование на наблюдательных базах обсерватории продолжалось 40 лет до 1993г. Под эти работы были выделены дополнительные штатные единицы. Увеличилось число научных сотрудников почти в два раза. Наблюдательная станция в Маяках выросла в крупный филиал, оснащенный современными инструментами, что позволяло развивать другие области астрофизикиисследование переменных звезд и звездную электрофотометрию и спектроскопию". Крупным недостатком станции в с. Маяки было и остается отсутствие хорошей дороги.

На станции было установлено, кроме семикамерного астрографа и метеорного патруля, несколько телескопов: два 8" рефрактора, один с электрофотометром, позже с электроспектрофотометром, 20" рефлектор, катадиоптрический телескоп системы Аргунова, 5" рефрактор "Кулич". В 1967г. приобретен телескоп-рефлектор АЗТ-3 с диаметром зеркала 48 см, оснащенный электрофотометром и цейсовским спектрографом.

В наблюдательный сезон в Маяках всегда собиралось много народу: студенты ОГУ и сотрудники обсерватории Одесского университета, других университетских обсерваторий со всего Союза. В основном это была молодежь, не сильно требовательная к бытовым условиям. Обсерватория имела небольшую лодку "Урания". В свободное время можно было кататься по Днестру. Катали и зарубежных гостей, по желанию. Неизменным "вахтером" на станции служила прелестная собачонка со смешной кличкой "Радарка", данная ей как символ тех военных радаров, которые использовались для радиолокации метеорных следов. Приблудившаяся с начала строительства станции, она прожила на ней лет двадцать. Владимир Платонович как все добрые люди любил вообще животных и в частности собак. Он сам в 1944г. купил у одесского прокурора Алиевского двух щенков немецкого дога. Им были даны, конечно, астрономические имена – Кит и Стелла, как и всем животным, которые находили приют в этой семье. Собаки благополучно выросли размером с теленка и были грозой всей парковской шпаны, что, конечно, спасало обсерваторию и ее обширный фруктовый сад от лишних посягательств. Регина Владимировна рассказывала об одном случае, когда Кит “арестовал” непрошеного гостя. Загнал его в угол, встал на задние лапы и никого не хотел подпускать. Что творилось с мужиком не трудно представить. Даже после смерти этих собак, легенды о них жили еще долго. В семье Владимира Платоновича постоянно появлялись животные, нуждающиеся в защите. Это была подобранная на улице кошка Кассиопея, болонка Молекула (Молли) и т. д. Гвоздем программы были, конечно, три козы -”мини-коровы” послевоенных лет – Альфа, Бета, и Омега. Они помогли всей семье выйти из состояния жуткой дистрофии и особенно их “подруге” и “воспитательнице” приемной дочери Цесевичей маленькой Регине. А скольким людям, совершенно подчас ему не знакомым, просто попавшим в беду или просящим его участия, особен но сразу после войны, помог Владимир Платонович! Перечень был бы длинным. Двери дома всегда были открыты каждому, нуждающемуся в его помощи. И так до его последнего дня. За его доброту и отзывчивость с ним расплачивались иногда очень жестоко.

В мае 1961г. профессор В.П. Цесевич был приглашен в Кембридж английскими коллегами для обмена научным опытом. Об этом Владимир Платонович рассказал в университетской газете "За наукові кадри". Приводим его рассказ здесь полностью, за небольшим исключением некоторых деталей, не относящихся к визиту в Англию. "Самолет Ту-104 доставил меня утром 13 мая в Лондон. Субботний день был неблагоприятным для прибытия в столицу Англии. Британцы сурово берегут так называемый "уик-энд" – свободную половину дня в субботу и воскресенье,— все выезжают за город и присутственные места пустуют рано. Поэтому мне пришлось полностью подчиниться тому плану поездки, который был предложен мне Британскими властями. План начинался с присутствия на ежегодном собрании Английского Астрономического Общества 12 мая в Лондоне. Меня ожидали 11 мая, но я опоздал.

После основательных прогулок по Лондону, в воскресенье вечером я отправился в Шотландию в Эдинбург. Здесь меня принял директор Эдинбургской обсерватории профессорг.Г. Брюк, весьма энергичный и симпатичный человек. Как позже выяснилось, он был основным инициатором моей поездки в Англию. Экскурсия по обсерватории продолжалась два часа, и я увидел много интересного. Коснусь, в первую очередь, специфических особенностей этой обсерватории. Дело в том, что астрономия в Шотландии развивалась произвольно, и была далеко не на современном уровне. Профессор Брюк, который приехал из Ирландии, поставил перед собой задачу, как можно быстрее реконструировать не только эту обсерваторию, но и всю шотландскую астрономию. Он занимал должность королевского астронома, и старался оправдать это звание, быть первым астрономом, организатором науки в этих краях.

Эдинбургская обсерватория находится в наибоее выгодном положеии по сравнению с другими обсерватория ми Британии. Она одно временно и университетская, и государственная. Как университетская обсерватория она может готовить кадры, а как государственная – имеет хорошее финансовое обеспечение. Главное на обсерватории – внедрение современной электроники во все процессы наблюдения и численной обработки результатов.

В тот же день 15 мая я принял участие в работе заседания Шотландского астрономического общества, где мне было дано слово для приветствия. Я коротко рассказал о работе Одесской обсерватории, поблагодарил за возможность приезда в Шотландию и выступления на заседании. На следующий день на семинаре обсерватории я больше часа читал доклад, на английском языке, про метеорные исследования в СССР в период Международного Геофизического Года. Дискуссия, кото- рая развернулась после доклада, показала, что меня поняли. На следующий день я осматривал загородную станцию Эдинбургской обсерватории. В самом Эдинбурге, как и у нас в Одессе, свет от города так мешает астрономическим наблюдениям, что много инструментов приходится выносить за город.

Эдинбург – старинный город с богатой историей. Эдинбуржцы гордятся своими знаменитыми людьми. Мне посчастливилось побывать вместе с профессором Брюком и его супругой (тоже астрономом) в замке Вальтера Скотта. Следующим местом визита по плану был Глазго – крупный судостроительный центр Британии. Здесь я посетил университет и учебную обсерваторию. В обсерватории наблюдения уже не проводятся, но отлично поставлены теоретические исследования. Изучается рассеяние межзвездного вещества в Галактике. Руководитель этих работ проф. Свит был моим гидом. Посетил я также Шеффилд – резиденцию одного из современных крупнейших астрономов, который работает в области радиолокации метеоров – проф. Кайзера. Я познакомился с его новыми идеями о причинах возникновения следов в ионосфере. Посчастливилось побывать на его радиоастрономической обсерватории, посмотреть, в каких отличных условиях работает молодой коллектив энергичных сотрудников. Послевозвращения в Лондон, которое было назначено на 20 мая, я осматривал Вестмистерское Аббатство, был у памятника Ньютону, в Ботаническом саду, где видел знаменитую Викторию Региб, огромные пальмы, великолепные орхидеи.

В понедельник я был в Кембридже. Тут находятся две обсерватории: одна астрономическая, другая – знаменитая новая радиоастрономическая. Главным в Кембриджской астрономической обсерватории являлись астрономические исследования. Раньше здесь создавались фотометрические каталоги. Теперь с помощью современных крупных телескопов изучается распределение энергии в спектрах звезд. Тут также занимаются исследованием Солнца. Новая и интересная проблематика работ осуществляется на радио астрономической обсерватории. Чудом современной техники является гигантский радиотелескоп – интерферометр. Он состоит из двух разнесенных примерно на 1км параболических антенн. Длина одной из антенн приблизитель но 500 м.

После осмотра двух обсерваторий я несколько часов провел в колледжах. Для меня особенно интересным был Тринити-Колледж, в котором учился и преподавал Ньютон. До сих пор сохраняется деревянный мост на шипах, который сконструировал сам Ньютон. Когда этот мост разбирали для ремонта, то пришлось "поломать" голову, чтобы его снова собрать. Последним плановым местом моей поездки был замок Керстмонсо. Дело в том, что разрастание Лондона потребовало перенесения знаменитой Гринвичской обсерватории с ее исторического места. Теперь тут сохраняется толь ко музей. А сама обсерватория перенесена вдоль того же меридиана на юг Англии в старинный замок Керстмонсо, недалеко от Истборна. Чудесный замок, в котором чистоту поддерживают 35 уборщиц, окружен сказочными садами, где работают 40 садовни ков. Замок – резиденция администрации. Обсерватория, оснащенная по последнему слову техники, выстроена на холме поблизости от замка. Купола возведены в старинном стиле

Тематика обсерватории очень широкая. Тут создаются морские ежегодники (обсерваторию поддерживает Адмиралтейство), точное положение небесных светил, служба времени и астрофизическое исследование спектров звезд. Обсерватория имеет южное отделение на мысе Доброй Надежды. На обсерватории трудится 150 человек. Я очень много увидел в Британии, и нужно так строить наши работы, чтобы также внедрять электронику в наши исследования. Я убедился в том, что наши работы хорошо известны там, их ценят. Не только в целом работы советских астрономов, но и конкретно работы Одесской обсервато рии. Мой визит укрепит наши научные связи. Нашим бы властям такое отношение к историческим памятникам науки”.

В.П.Цесевич с  наблюдателями и командой самолета во время солнечного затмения.

В.П.Цесевич с наблюдателями и командой самолета во время солнечного затмения

15 февраля 1961г. произошло довольно редкое астрономическое событие, а именно – полоса Солнечного затмения прошла по территории Советского Союза. Ближайший к Одессе участок находился в Крыму. Туда на автобусе отправилась большая группа одесских наблюдателей. Под руководством сотрудника обсерватории опытного метеорщика Р.Л. Дрейзена проводились наблюдения на Земле. Была очень плохая погода, но к наблюдению затмения была проведена очень серьезная подготовка. Был предусмотрен даже вариант облачности. И так как именно это и произошло, с помощью самолетов вызвали искусственное выпадение снега и отнаблюдали затмение. В это же время В.П. Цесевич, Е.Н. Крамер и Ю.Д. Руссо "сопровождали" затмение в самолете, что позволило продлить с 2-3 минут до получаса наблюдение Солнечной короны в фазе полного затмения. Такие исследования позволяют изучать внешние оболочки Солнца. Одной из старейших задач наблюдения солнечных затмений является определение точных положений Луны, которые используются для изучения динамики всей солнечной системы. Особое внимание уделяется в настояще время изучению спектров солнечной короны. Есть еще целый ряд задач, вплоть до исторических, которые астрономия решает с помощью наблюдения солнечных затмений.

Круг интересов Владимира Платоновича в течение последующих сорока лет работы в Одессе был необычайно широк. Попробуем перечислить их все и, конечно, каждый из них заслуживает более подробного рассказа, который читатель может найти в четырех сборниках очерков "Страницы истории астрономии в Одессе". Прежде всего, это любимые профессором переменные звезды, среди них особое внимание всегда уделялось звездам типа RR Лиры; организация метеорных и болидных исследований; строительство загородных баз в селах Маяки и Крыжановка; организация телескопостроения; создание филиала ГАО АН УССР в Одессе; исследование астероида “Эрос”; преподавательская и популяризаторская деятельность. Как пишет профессор в своей последней автобиографии – "основные научные достижения: создание таблиц расчета условий затмений затменных переменных звезд, создание школы исследователей физических условий в атмосферах стационарных и переменных звезд, исследование условий проявления эффекта Блажко у переменных звезд типа RR Лиры, определение физических характеристик переменных звезд типа RV Тельца, разработка курса лекций для студентов-астрономов по теоретической астрофизике, релятивистской астрофизике, истории астрономии и др., написание нескольких научно-популярных книг, получивших широкую известность. Много усилий посвящено изучению эффекта Блажко у звезд типа RR Лиры; само название этого эффекта предложено мной. (Блажко С.Н. (1870—1956 гг.) – член-корр. АН СССР в 1911 г. определил у некоторых короткопериодических цефеид типа RR Лиры закономерные колебания блеска и изменение их периодов.) Во время научной командировки в США создал Атлас Поисковых Карт Переменных Звезд, опубликованный (совместно с М.С. Казанасмасом) Астросоветом".

Для слежения за динамикой 300 короткопериодических переменных звезд типа RR Лиры (кооперативной работы, организованной по постановлению Международного Астрономического Союза) был создан, и установлен в 1957г. на наблюдательной базе в селе Маяки семикамерный астрограф. Снимки огромного участка неба производились в двух лучах – визуальных и фотографических. Это позволяло оценивать изменение блеска переменных звезд и их температурные характеристики.

Организация этого процесса сама по себе очень большая работа: это создание фотолаборатории, обеспечение астрономическими фотопластинками, которые не выпускало отечественное производство, наконец, хранение этих пластинок и соответствующих им документов. Самое главное для этой работы нужны были люди, которые должны выйти на дежурство, и простоять у телескопа всю ночь, несмотря на сильные морозы зимой и не очень комфортные бытовые условия. Были задействованы все сотрудники обсерватории, аспиранты и студенты, всего около 200 чело век. Сегодня вообще не понятно, как эту работу можно было выполнить: все держалось только на энергии Владимира Платоновича и молодости сотрудников.

В стеклотеке в Маяках хранится около 100 000 фотопластинок. В архивах семикамерного астрографа хранятся также списки людей, принимавших участие в наблюдениях, но, к сожалению, нет списков тех, кто пользовался пластинками. И если в первом списке Владимира Платоновича нет, то во втором, среди очень большого числа интересных людей, он был бы на первом месте. Благодаря этим работам Международный астрономический Союз в 1958г. поручил Одесской Астрономической обсерватории организовать кооперативную работу по изучению периодов у переменных звезд типа RR Лиры. А в 1967г., по решению МАС, Одесская обсерватория стала депозитарием непубликуемых фотоэлектрических наблюдений переменных звезд разных типов параллельно с Гринвичской обсерваторией. На обсерватории был создан отдел “Переменных звезд”, который Владимир Платонович и возглавил, впоследствии передав его руководство Ю.С Романову.

В.П. за рабочим столом

В.П. за рабочим столом

Результаты многолетних наблюдений звезд типа RR Лиры изложены в монографии "Звезды типа RR Лиры" и многочисленных научных статьях. В.П. Цесевичем было установлено, что стабильность колебания блеска звезд типа RR Лиры связана с ослаблением интенсивности спектральной линии ионизованного каль ция КСаП. Объяснялось это дефицитом металлов в атмосферах этих звезд. Введенный Престоном индекс металличности, основанный на интенсивности этой линии, как выяснилось позже, к содержанию металлов в атмосфере RR Лиры не имеет никакого отношения. Этот параметр отражает факт прохождения ударной волны. В результате происходит допол нительный нагрев поглощающего слоя и линии атомов некоторых химических элементов становятся слабее. Этот вывод сделан на основании работы авторов этой книги (учеников Владимира Платоновича) по результатам спектральной классификации. Эта работа не имеет аналогов по объему исследованного материала ни до, ни после ее выполнения. Было проанализировано порядка 1000 спектров нескольких переменных звезд типа RR Лиры в различных фазах эффекта Блажко, перекрывающих полностью весь период основного колебания блеска и стационарных звезд сравнения. Несмотря на то, что руководителем этой работы был Владимир Платонович, который эти результаты признал (иначе про сто не состоялась бы защита диссертации З.Н. Фениной), стерeотип наличия дефицита металлов у звезд типа RR Лир настолько силен, что преодолеть его, кажется, не удалось до сих пор.

В 1985г. факт отсутствия однозначной связи дефицита металлов с ослаблением линии ионизованного кальция признал абастуманский астрофизик И.Ф. Алания в работе "К вопросу о колебании индекса металличности у звезд типа RR Лиры", многие годы своей научной деятельности посвятивший изучению данного вопроса.

Математическое объяснение природы возникновения эффекта Блажко у переменных звезд типа RR Лиры В.П. Цесевич дал следующим образом. “После интегрирования кривых изменения лучевых скоростей RR Лиры, полученных Струве и Блаау в 1948 году, обнаруживается интерференция колебаний радиуса. Он выделил основное и возмущающее колебания. Период основного колебания больше возмущающего. Амплитуда возмущающего колебания меньше основного в четыре раза. Они интерферируют между собой с периодом эффекта Блажко. Он показал, что имеет место линейное сложение радиусов, а не суммирование блеска.” Физически это означает наличие несферичности звездной атмосферы, проявляющейся в процессе цикла вращения. Наблюдатель это фиксирует как сдвиг максимума по фазе или по высоте амплитуды колебания блеска. Развитие теории пульсации переменных звезд, благодаря ряду работ С.А. Жевакина, позволило объяснить механизм поддержания незатухающих колебаний и наблюдаемый сдвиг фаз между кривыми изменения блеска и радиуса, дополнительной ионизацией гелиевого слоя, так называемой конвективной оболочки вокруг ядра звезды. Она способна до определенного предела сдерживать выход энергии, накапливаемой в ядре. Однако под действием усиливающихся ионизации и давления резко увеличивается температура окружающей атмосферы т.е. поглощающей среды и оболочка становится проницаемой для дополнительной энергии. Срабатывет так называемы клапанный механизм. Уникальность ситуации заключается в том, что С.А. Жевакин не был профессиональным астрономом, но он был физиком. И именно физический анализ ситуации и правильное понимание сути спектральных линий поглощения привел его к этим выводам. Данную теорию невозможно проверить спектроскопическими методами, так как линии гелия, и тем более дважды ионизованного, в видимой части спектров пульсирующих звезд не высвечивается. Это области далекого ультрaфиолета, доступные только внеатмосферным исследованиям. В противном случае наблюдатели бы очень быстро заметили аномалии в поведении линий поглощения гелия. Аномальное поведение линий ионизованного кальция можно рассматривать как косвенное подтверждение пульсационной теории Жевакина, а именно наличие слоя двукратной ионизации гелия, содержащего естественно не только гелий, но и атомы других металлов, которые также будут подвержены дополнительной ионизации

Понимая, как важно точно знать фазу момента наблюдения для физического исследования пульсационных процессов в звездных атмосферах, В.П. Цесевич добился организации публикации эфемерид переменных звезд типа RR Лиры в Краковском Ежегоднике. Владимир Платонович уделял много внимания и другим типам переменных звезд. Благодаря этому обсерватория стала вторым мировым центром хранения фотоэлектрических наблюдений переменных звезд. (Первый центр находится в Лондоне.)

В последние годы своей научной деятельности большое внимание Владимир Платонович уделял изучению звезд в близкой инфракрасной области с помощью современных электрофотометров и электроспектрофотометров Большие ряды наблюдений изменения блеска переменных звезд опубликованы В.П. Цесевичем в книгах: Известия Одесской обсерватории, том 4, три выпуска монографии; "Звезды типа RR Лиры", "Звезды типа RW Возничего", две монографии в изданиях ГАО АН УССР, в 23 томе Трудов ГАИШа.

Обширная научная работа по исследованию физических переменных звезд нашла признание в СССР и за рубежом и как результат – избрание В.П. Цесевича Вице-президентом Комиссии по переменным звездам Международного Астрономического Союза. В 1964г. Владимир Платонович выезжает в США в Гарвард на полгода по программе обмена научными сотрудниками. К счастью, сохранились его письма из Америки, присланные коллективу обсерватории и Ю.С. Романову, который остался исполнять обязанности директора на время его командировки. В этих письмах очень ярко виден характер Владимира Платоновича, его самоотверженная преданность науке.

Заграничная почта

1 марта 1964г. Дорогой Юрий Сергеевич! Сегодня отправил Вам два письма заказными. Там рукопись для отправки в Польшу и рукопись истории АО и преподавания астрономии в ОГУ. Получил Ваше послание. Беру с собой. Писать мне надо по тому адресу, который я Вам сообщу дополнитель но из Америки. По нему Вы пошлете мне два экземпляра "Что и как наблюдать на небе". Возьмите их из моего шкафа в большой комнате, того шкафа, ключ от которого я оставил Вам. Там их штук 6-7. Есть еще одно дело. Я узнал в Киеве, что в 1965 году будет издаваться наш “Атлас”( речь идет об Атласе поисковах карт для переменных звезд) в издательстве АН УССР. Там есть такой товарищ Петр Васильевич Походзило. Он мне напомнил и спросил о состоянии “Атласа”. А это значит, что Атлас надо срочно готовить. Так как печать по плану 1965г означает сдачу рукописи к 1 июля 1964г. Я так старался делать чертежи в чистом виде, а они будут все перечерчивать заново. Таковы требования издательства. Поэтому я прошу Михаила Степановича (Казанасмаса) подобрать все материалы и через месяц или два, списавшись с Походзило, съездить на 1-2 дня в командировку в Киев и самому лично поговорить с Походзило. Куй железо пока горячо. К этому времени я привезу из США дополнение “Атласа”. Дальше ознакомьтесь с тем письмом, которое я вкладываю в Ваш конверт для Макаренко Е.Н. и отдайте его ей. Привет. Ваш Цесевич.

20 апреля 1964г. Дорогой Юрий Сергеевич! Получил вчера Ваше письмо. Очень долго шло. Я ничего не знаю о новом постановлении о В.Ш.(Высшей Школе), так что соображайте сами. Соберите Совет, но делайте по-своему, учтя их пожелания. Прилагаю письмо коллективу. Передайте его. Пишите мне по моему личному адресу. Привет и наилучшие пожелания. Цесевич. P.S. Я здесь до 20 июня. А по метеорам мы здорово отстали.

4 мая 1964 года. Дорогой Юрий Сергеевич! Работа моя, хотя и с трудом, но идет успешно. Весь апрель я не оценивал звезды, а составлял “Атлас” всех п.з. (переменных звезд) южного полушария. Сделано около 4000. Трудно, под час очень трудно. Не могу сделать в день (с 10 утра до 12 ночи, т. е. 14 часов) больше 59 штук. Газет наших я здесь не вижу. Купить их негде. Т. е., я ничего не знаю о жизни страны. Правда, короткие сведения можно почерпнуть из американских газет, но они очень односторонние. Я про сил Вас послать 2-3 экземпляра моей книги "Что и как наблю дать на небе". Надо заказной авиабандеролью по моему домашнему адресу. Я пока что получил одно Ваше письмо, где Вы спрашиваете мое мнение относительно реорганизации. Я на него ответил. Разослан ли “Атлас”? Пусть одесситы активнее используют стеклотеку. Следовательно, пусть Медведев выдает все пластинки, что из Одессы требуют, немедленно. Вот, пожалуй, и все мои просьбы. Да, вот еще: пусть Абалакин или Новопашенный составит список имеющихся в библиотеке Гарвардских анналов, Циркуляров и Бюллетеней. Я попробую попросить у них недостающие экземпляры. Может быть дадут? Привет всему коллективу и наилучшие пожелания. Ваш Цесевич.

7 мая 1964г., Нью-Йорк. Дорогой Юрий Сергеевич! По слухам, Вы написали мне несколько писем. Однако я получил только одно. Послал Вам два письма. Добавить мне пока что нечего. Работаю, собираюсь через 6 недель в Аризону и в Калифорнию, а потом назад в Гарвард. Думаю закончить дело с “Атласом”. А вот другие дела , с наблюдением звезд, видимо придется отбросить. Не хватает времени. Обстановка дел не легкая! Очень, очень трудная поездка. Передайте коллективу мое краткое послание. Фотоумножитель попробую достать. Пишите по домашнему адресу. Привет. Ваш Цесевич.

7 мая 1964г. Нью-Йорк. Дорогие друзья! Получил сегодня Вашу телеграмму с поздравлением. Благодарю. Тружусь дальше, хотя и трудно, но надеюсь, с успехом. Желаю Вам всего хорошего. Получили ли Вы мое большое письмо? Привет. Цесевич.

1 мая 1964г. Гарвард. Дорогой Юрий Сергеевич! Пишу Вам четвер тое письмо. От Вас получил сегодня второе. Мною было написано коллективу обсерватории большое научное письмо. Неужели оно не дошло? Обидно. На прошлой недели я был в Нью-Йорке. Получил письмо от Михаила Степановича и телеграмму коллектива. Спасибо за поздравления. Я знаю, что Вам очень трудно. Это мне понятно, так как трудно бывает и мне, хотя я и опытнее, и старше Вас. Что же делать? Люди есть люди. И у каждого свой характер. Что я могу сделать на расстоянии в несколько тысяч километров? Первый совет – обопритесь на Казанасмаса и Медведева. В первом я вполне уверен. Затем Макаренко. Она женщина разумная. В трудных случаях советуйтесь с Калустяном. Я всегда так делаю. Если бы Вы знали, как мне хочется вернуться, по возможности скорее. Здесь далеко не "Эльдорадо". Работаю я по 14 часов в сутки. Все внимание сконцентрировано на “Атласе”. Сделал уже 2000 карт. Без Гарвардского архива не смог бы выполнить эту работу. Но архив здешний в полном беспоряд ке. Мой архив и то много лучше. Что делать с комнатой? (Речь идет о комнате, в которой жила и к этому времени скончалась Елизавета Александровна.) Пока ничего. И вот почему. Я не могу полностью разбазарить директорскую квартиру. Кто знает, буду ли я директором по возвращении? А ведь предоставить легко. Попробуйте взять потом назад это "предоставление". С оставлением аспирантов. Чтобы оставить, надо иметь перспективу штатов, а их нет. Дело в том, что Грибняк все равно останется вне распределения, так как его жена работает в институте. Я думаю, что ему надо устраи ваться в ВУЗ на преподавательску работу. Например, в Водный или Мореходку. Ведь диссертации не будет. А у нас ему делать нечего. Наблюдать он не может и не будет, а нам нужны наблюдатели для Маяков. Когда я был в Москве, то я жил 3 дня в ГАИШе. Его я не видел. Где он был, я не знаю. А по сему я не склонен давать ему за наш счет комнату в Маяках. Пусть просит у Федосеева. Темы диплом ных работ: для свердловчанок и для наших. Надо все дать из области переменных звезд. Здесь будут наилуч шие результаты. Список интересных звезд в концеписьма. Теперь о переписке. Письма, видимо, пропадают. Три экземпляра книги "Что и как наблю дать на небе", если еще не послали, пошлите по моему адресу. Шлите закрытой авиабандеролью. Если они меня и не застанут, то я распоряжусь, кому их оставить. Три дня тому назад прибыл сюда наш Атлас. Портфель грубо распорот и карты помяты. Книги идут очень долго. Они проходят здесь таможню. Быстро идут только телеграммы. Но посылать телеграммы я не могу. Каждая стоит 6 долларов, а это три дня пропитания. Привет всему коллективу. Ваш Цесевич P.S. Пусть одна из девочек возьмет и изучит по всем нашим снимкам RU Рыб, а вторая – Z Андромеды, в двух лучах.

25 мая.Гарвард. Дорогой Юрий Сергеевич! Послал заявление на журналы в Москву сразу. Эту возможность упустить нельзя. Samner – это фамилия деятеля. Здесь ему стоит в центре Гарвардской площади памятник. Summer – лето. Так что получилась летняя дорога, и письмо не дошло. Направляю темы дипломных работ: Кривые изменения блеска и изменения периодов классических цефеид типа CW. Изучить по всем нашим негативам в двух лучах следующие звезды: AP Her, BL Her, RU Camelopards. Достаточно этих трех. Изменение периодов у звезд типа RR Лиры, группы RRс: изучить по нашим снимкам: RU Piscium, T Sextantis, TV Bootis. Исследование изменения блеска и показателей цвета у звезд, с двойными периодичностями: UZ Persee, TW Pegasi. Приеду, продолжу список. Звезды типа Z Andromedae – сама Z And, DX And, UW Per, RY And, EM Cyg. Здесь нужны кривые блеска и кривые показателя цвета. Почему Вы ничего не пишите о том, как идут дела с комбайном Аргунов – Шмидт – Амбарцумян? Думаю, это должно быть самым перспективным инструментом. Мерить Гарвардские снимки трудно. Их много, а порядка мало. Однако Лиру, думаю, все-таки успею измерить. Привет. Ваш Цесевич.

10 июля 1964г. Дорогой Юрий Сергеевич! Вчера получил Ваше первое письмо. То письмо, что послано Вами Summer Road не дошло, и поиск остался без последствий. Книг же до сих пор не получил. Их очень задерживает таможня. Уезжаю я после 20-22. Вернусь к 10 июля еще на месяц. Адрес прежний, письма меня дождутся. Я резервирую помещение за собой. Передайте Михаилу Степановичу, что возможность построить 2500-3000 карт обусловлена здесь не наличием пласти нок, а записями, метками и проч. А вот теперь, когда такие записи утеряны, последние 500-700 штук могут быть и не выполнены. Когда были записи, я мог делать 100 карт в день. Без них – 20. Научные успехи мои скромные. Здесь очень трудно работать, т.к. порядок есть, но он берет много време ни. Приходится иногда даже переводить звездное время во всемирное. Поэтому, так как я не могу сделать больше 1000 измерений в день, дело идет медленно, а иногда и нудно. Поэтому меряю только самое главное. Случайно открыл одну переменную в (воздушном насосе). А исследование ее заняло два дня. Теперь по вопросам. Пока дайте один наградной значок Е.Н. Крамеру. Приеду, посмотрим на успехи, соберем Совет и обсудим. Тогда и разда дим. Спасибо за организацию конференции. Жалею, что не мог быть на ней. На вопросы издательства отвечаю прямо Хейло. Планетарий передать кому-либо мы не можем. Оборудование передавать очень сложно. Вероятно, надо будет ставить в университете. И будет в Одессе 3 планетария (если не 4). В общем, это дело не спешное. Надо обеспечить сохранность и подождать моего приезда. Он ведь уже не за горами. Осталось, слава Богу, всего два месяца. А я очень истосковался и, если бы не напряженная работа, наверное "запсиховал" бы. Удалось достать мне карты Кордоба Дурхмустерунг. Это важное приобретение. (Эти карты потерялись с частью багажа Владимира Платоновича между Прибалтикой и Ленинградом.) Очень прошу Вас сообщить (спросите у Бориса Владимировича), каких томов Генри Дреппер у нас нет. Они на пленке. Попробую заказать здесь фотокопии на пленке нашего пропуска.

Прислал мне письмо Грибняк. Я ему ответил, что сделать ничего не смогу. Пусть решает вопрос с Федосеевым. Но место на обсерватории, я ему дать не могу. Нам нужны наблюдатели. Очень я обижен на наш коллектив. Они сами понимают, что времени у меня не много. И если я послал большое письмо о науке, адресованное коллективу, то нужно было, чтобы коллектив мне на него и ответил. А товарищи, видимо, не достаточно воспитаны. Как-то спросите у т.т. Юрженко и Калустяна, получи ли ли они мои письма. Я в апреле каждому написал по письму, а ответ так и не получил. Как с инструмен том Аргунова-Шмидта? Что у вас нового, Кинадзе и Хейл отвечу сам. Я, конечно, плохосделал, что не написал письмо Филатову, напишу сегодня. Привет. Ваш Цесевич. Пишите.

18 июля 1964г. Дорогой Юрий Сергеевич! Дорогие друзья! Два дня тому назад вернулся из поездки по США в Гарвард и возобновил свою работу. Был в 1) Флагстаффе – 7 дней, 2) Пасадине – 4 дня, 3) Ликской обсерватории – 3 дня. Наибольшее впечатление оставил Лик. Здесь был принят так, как мы принимаем гостей. Получил у Престона (обоятельнейший человек с большим будущим) оригинальные снимки спектра U Mon для Алиева и копии снимков той же звез ды с дисперсией 4 А/мм. Можно считать, что диссертация у Алиева есть. Беседовал долго с доктором Смаком. Наметили общие програмы исследований в тесном контакте, в будущем. Вы хотите знать мое мне ние о том, что нужно сделать? Извольте. Заняться теорией внутреннего строения звезд и атмосфер мало перспективно и вот почему. В Беркли сделана страшно трудная разработка программы электронных машин для разных моделей звезд. Они потратили 5 лет на составление этой программы. Надо ли дублировать. А вот их переменьщики живут "как слепые котята". Гарвард сменил про грамму, и они не имеют главного – кривых блеска. Без кривых блеска нет и результатов. Спектральные и прочие результаты остаются, в конце концов, без должной интерпретации. Они просят нас следить за звездами, так как мы делаем, и можем делать. Я расска зал Мартину Шварцшильду о наших результатах – он сказал: Это вовремя. Вы попали в точку”. Это речь об RR Лиры. (Мартин вообще хороший хлопец, мы подружились.) Быть может Вам будет странно, но я мало наблюдаю на снимках RR Лиры. Я занят собиранием материалов по звездам типа Т Таu. Очень много важного и интересного. Так что наше направление работ правильное.

Я разбил свои очки. В Вашингтоне купил новые. Они стоят 31 доллар (стекла 17, оправа 14). А вот комплект Шотовских UBV фильтров (10 мм диаметром) стоят 10 долларов 70 центов. Один комплект уже купил, запланировал второй. Это для наших уважаемых электрофотометристов. Увы, остается очень мало времени, работать трудно (очень жарко) и не знаю, много ли успею сделать? Но стараюсь. Учитывая все это, поймите такое. Трехкамерный астрофизический астро граф – основной инструмент для наших работ в будущем. Жмите на его окончание. Теперь об АЗТ-3. Без спектрального оборудования он почти не нужен. Надо срочно писать в Комиссию по прибостроению, что так нельзя. Цена огромная и без щелевого спектрографа принимать инструмент не будем. Не торопитесь. Мы рассчитывали и планирова ли на 1965 год. Пусть будет так. Принимать инстру мент будем на заводе. Типовой проект надо осуществить. Будет еще одна лаборатория. Документы на (земельный) участок станции надо искать в бумагах Рафаила Лазаревича. Впрочем, я буду в начале сентября, найдем вместе (в край нем случае надо взять копию документов в Гипрограде).

Комарову можете сказать, что, то, что я ему предлагал проделать с расширением спектров, американцы сделали и получили прекрасные результаты. А вот желтые звезды они снимают с дисперсией 2-4 А/мм. Дело в том, что "умнейшие" крымчаки просто дублируют американские программы. Нужно ли это? Вот пока что основное. Привет всем. Кстати, ЕМ1 гораздо лучше, чем 1Р21. Знаете ли вы об этом? Ваш Цесевич. Еще одно-два письма застанут меня здесь.

Дорогой Юрий Сергеевич! Мало что могу добавить к общему письму. Приеду, буду рассказывать. Уже не долго, каких-нибудь 40 суток. Поездкой я доволен. Чудесные ребята на Лике. Здесь сейчас работает Иосиф Смак. Мы с ним очень подружились. Это астроном-энтузиаст, как мы. И умница. А Престон очарователен. Наши работы по переменным звездам впереди многих, многих работ. Учтите. Жмите на тройной астрограф. Постараюсь для Вас измерить Лиру. Я имею еще месяц в Гарварде. Передайте привет Леону Хачиковичу и Эмануилу Борисовичу. Очень соскучился по родному краю, обсерватории, по дому, по нашему теплому морю. Привет. Ваш Цесевич. Прошу Вас также позвонить Симоненко (Михаилу Кондратьевичу) и пере дать ему привет.

Открытка без даты. Дорогой Юрий! Покинул Гарвард и за 8 дней переехал всю страну. Сейчас я приехал во Флагстафф. Пробыл один день в Фениксе – столице Аризоны. Через неделю Гарвард, потом домой, т. к. в Гарварде задержусь на месяц для окончания работы. Я понимаю как вам трудно. Теперь и Вы понимаете как мне трудно. Нужно иметь железные нервы.

Дорогие друзья! Наконец я достиг крайней западной точки – Сан-Франциско и начинаю возвращаться домой. Был в Аризоне (Феникс, Флагстафф, Лос-Анджелес, Пасадина, Маунт-Паломар, но не Маунт- Вилсон). Провел 4 восхитительных дня на Ликской обсерватории (спал на кровати Лика). Делал доклад об RR (о наших работах), сидел в кресле наблюдателя в верхней части 120" телескопа и приехал в С.-Франциско. Получил 12 спектрограмм от Престона (восхитительный юноша с большим будущим) 8 оригинальных и 4 копии с дисперсией 4А/мм) U Единорога. Здесь есть фотоумножитель, чувствительный к красной и инфракрасной части спектра. Но их цена 110 дол. за штуку. Узнал их марку. Ждут здесь внука Никонова и Ионисиани. 4 дня на Лике – это самый восхитительный период в моей жизни. Наш Атлас уже пошел в ход (хотя я должен был показать его здесь в библиотеке). Задал программу для обсерватории (здесь гостит молодой итальянец). Приходится все время говорить по-английски. Это мне-то старому увальню. Впрочем, больше писать не буду. Я на Вас обижен. Неужели вы не могли написать мне письма? Возвращаюсь на днях в Гарвард еще на месяц. Надо кончать работы. Привет всем. Ваш Цесевич.

25 августа 1964г. Дорогой Юрий Сергеевич! Сегодня, если не подведет погода, я отправлюсь в Европу. Буду в Гамбурге, если все пойдет по плану, 26 августа в середине дня. Буду участвовать в Съезде. Очень прошу Вас сообщить ректору (который, кстати, так мне и не ответил на моиписьма), что я вернусь в Одессу вероятно числа 8-9 сентября. Придется по возвращении на Родину задержаться на 2-3 дня в Москве. Вот собственно и все. О моих мытарствах не пишу, надо рассказывать. Скоро буду дома в обсерватории. Привет всему коллективу. Жму руку. Ваш Цесевич. P.S. DR Андромеды и ее соседку промерил. Если получили печатные издания, не открывайте. Это личные подарки мне”.

Мытарства, о которых говорит Владимир Платонович, были связаны с его здоровьем. Он очень тяжело перенес акклиматизацию в Штатах, а затем в Одессе история повторилась. К томуже, американские чиновники не выдали ему деньги своевременно. Зато, когда получил эти деньги за два месяца, почувствовал себя миллионером и начал делиться с такими же бедолагами, в частности, с Джеком Теком. Ему предлагали остаться в Штатах навсегда и очень настойчиво. Делались даже провокационные попытки сорвать его отъезд, но не получилось.

Наконец, в сентябре Владимир Платонович появился на обсерватории, похудевший на половину своих бывших габаритов, но неизменно энергичный и требовательный.

"Атлас поисковых карт переменных звезд", о котором так много сказано в его письмах, впервые был сделан фотографическим способом в Одесской обсерватории. В таком виде он был отправлен Владимиру Платоновичу в США. Затем он был издан типографским способом при помощи Б.В. Кукаркина, который рассылал его заинтересованным лицам за границу. В ответ в Союз приходили иностранные периодические издания по астрономии. Оплата за них производилась из расчета примерно 200 долларов за “Атлас”. В 1985г. этот “Атлас” получил медаль ВДНХ СССР, а в 1986г. – вторую премию Минвуза Украины "За лучшую научную работу".

За время пребывания Владимира Платоновича в США исполняющим обязанности директора с марта по сентябрь 1964 г. оставался его заместитель Романов Юрий Сергеевич . При нем обсерватория стала неузнаваема. Был сделан колоссальный ремонт, благодаря поддержке прорабов Р.М. Бондаренко и Н.И Авасапова. Наконец были убраны “печки-буржуйки" из всех жилых и рабочих комнат, проведено везде паровое отопление. Библиотека, ютившаяся в узком коридорчике, обрела новое помещение. Все ходили помогать библиотекарю Александре Фоминичне Дегтяревой обустраиваться на новом месте. Она была сотрудницей Научной библиотеки Одесского университета, прикрепленной к Астрономической обсерватории. Очень образованный человек, со знанием нескольких иностранных языков, отлично разбиралась в массе зарубежных изданий. Ей можно было задавать самые нелепые вопросы по научной литературе, она всегда что-то находила, если не в журналах, то в оттисках. Вся ее жизнь была на обсерватории, и она не уставала повторять, что наконец-то сможет сделать библиотеку доступной для сотрудников. Владимир Платонович ее очень ценил и уважал.

Городские власти ( в отличие от Англии) не очень понимали, что такое обсерватория. У них возникла очередная "революционная" идея о закрытии обсерватории в парке Шевченко под тем предлогом,что "у Вас есть в с. Маяки что-то , вот туда и перенесите свою обсерваторию". Зачастили разного ранга инспектора на обсерваторию, все было народное, и именем народа можно было и обсерваторию прихватить. Обсерватории оставлялось только одно право, жаловаться от имени университета. Сохранилась копия одного интересного документа по этому поводу:

“ПРЕДСЕДАТЕЛЮ ОДЕССКОГО ГОРИСПОЛКОМА Тов. Л.А. Заярному

По имеющимся сведениям в настоящее время представляется к утверждению план реконструкии парка культуры и отдыха им. Шевченко. Согласно этому плану Астрономическая обсерватория Одесского университета, построенная в 1870г. (при активном участии главы города – ирония судьбы), должна быть ликвидирована.

Университет категорически возражает против этого по следующим причинам. Обсерватория в парке Шевченко – крупное научно-исследовательское учреждение, пользующееся мировой известностью. Она ведет ряд работ по международным программам. Одновременно с этим обсерватория обслуживает учебный процесс Университета – здесь проводятся практические занятия студентов и аспирантов. Здесь же находится, входящая во всесоюзную сеть, станция наблюдения искусственных спутников Земли, на которой работают студенты ОГУ. Кроме того, в Обсерватории сохраняются, связанные с ее местом (расположения) общесоюзные стандарты – долгота и широта, абсолютное определение силы тяжести, один из основных реперов отметки высоты. Все это связано в единый комплекс и не может быть перенесе но в другое место. Таким образом, проектируемое расширение парка за счет обсерватории без обсуждения этого вопроса в университете, является нарушением правил и недопустимо.

и. о. РЕКТОРА ОДЕССКОГО ГОСУНИВЕРСИТЕТА им. И.И. МЕЧНИКОВА про ф. /ФЕДОСЕЕВ/

СЕКРЕТАРЬ ПАРТКОМА ОГУ / КАЛУСТЬЯН Л.Х/

ПРЕДСЕДАТЕЛЬ ПРФКОМА доцент /СЕРЕДА И./”

Никакого положительного действия письмо не имело. Процесс выяснений отношений с городскими властями затянулся надолго. Удалось остановить этот кошмар после того, как было установлено, что сооружение наблюдательной башни для телескопа в главном здании было выполнено по проекту архитектора А.О. Бернардацци (1831—1907), городского архитектора тех времен, автора проекта Одесской филармонии (в прошлом биржи), и является памятником архитектуры.

С 1968 г. на обсерватории начинает развиваться хоздоговорная тематика, особенно по астроспектрофотометрии и фотометрии искусственных спутников Земли. Растет объем финан- сирования, который впоследствии достиг 1.2 млн. рублей в год. Появляются новые рабочие места, новое оборудование. Количество сотрудников приближается к 150. Финансовый и кадровый контроль по всем темам Владимир Платонович держит в своих руках. Впоследствии ему помогала сотрудница обсерватории А.Б. Пятницкая. Владимир Платонович оставался официальным руководителем почти всех научно-исследовательских тем. До поры все терпеливо относились к существующей ситуации, но конфликт назревал. Исполнители хоздоговорных тем чувствова ли себя ущемленными в правах. В принципе их можно было понять. Они выросли в научном плане, хотели самостоятельности, но не могли понять, что обсерватория превратилась в очень сложную, но доволь но хрупкую структуру. Для того чтобы она не рухнула, все связи должны быть в одних руках, даже если эти руки не всегда так добры, как хотелось бы. Не мог Владимир Платонович “обогреть” всех в условиях той непростой жизни, когда не хватало денег, рабочих мест, были проблемы с жильем. Постоянно возникали мелочные конфликтовы, которые устраивали сотрудники. Со всякой ерундой бежали к нему жаловаться, вместо того чтоб разобраться между собой, как взрослые люди. До сих пор в своих мемуарах пишут об обидах на Владимира Платоновича. Мы по своей молодости и глупости не могли представить, как тяжело ему было. Говорил об этом он только со своим самым близким родственниками.

Тем временем авторитет обсерватории в целом рос, и в 1969 году решением Совета Министров Украины обсерватории был дан статус научного учреждения второй категории, единственного среди научных подразделений в Одесском университете. Появились дополнительно автомобили и другое оборудование, вырос штат научных сотрудников и инженеров.

В 1965г. начались работы по проектированию 6-метрового телескопа на Кавказе в Зеленчуке. По предложению Владимира Платоновича для определения координат места его установки в длительную командировку выехали одесские специалисты: М.Ю. Волянская, О.Е. Мандель и Ю.Д. Руссо. К сожалению, об этом забыли, когда устанавливали памятный столб с перечнем всех организаций, которые принимали участие в сооружении ЗТШ.


Джек Тек и Земфира Фенина на обсерватории в Маяках

В 1971г. торжественно отмечали столетие обсерватории с многочисленными гостями и банкетом в гостинице "Красная". Стали появляться зарубежные гости, те, с кем Владимир Платонович подружился в США. Среди них – Джек Тек, соавтор Корлисса в работах по определению сил осцилляторов. Очень приятный молодой человек, стажер профессора Ленинградского университета В.В. Соболева. Его возили в Маяки, все показывали. Он, на очень неплохом русском языке, все нахваливал. Потом он приезжал еще несколько раз. Оставил нам 119 том NBS со своей диссертацией под названием "Высокодисперсный спектральный анализ бариевой звезды ? Capricorni" с прекрасным каталогом эквивалентных ширин линий поглощения и сил осцилляторов, не оцененных по достоинству современными астрофизиками.

К сожалению, при использовании сил осцилляторов совершается глобальная ошибка, которая заключается в том, что энергетический поток, приходящий от звездного объекта, считается однородным, ему приписываются некие средние физические параметры. Каждая линия в спектре анализируется посредством этих параметров, определенных каким угодно способом, только не по самому исследуемому спектру. В результате получается полный разнобой и только примерно 30% линий в спектре удается аппроксимировать заданной моделью. На самом деле каждая линия спектра формируется в собственном потоке. Задача лишь в том, как определить его параметры? Если это удается, тогда видно,что силы осцилляторов Корлисса и Тека – идеальны. Методика определения параметров потока в линии подробно изложена и показана на нескольких примерах в книге Романова Ю.С. и Фениной З.Н. “Физические аспекты пульсационной природы звезд типа RR Лиры”. Киев, 2004 г. Эта методика позволяет обнаружить температурную неоднородность звездных атмосфер по поверхности и глубине, то есть определить ее структуру. Именно этим отличаются различные типы звездных атмосфер, а не их химическим составом.

К сожалению, Джек не дожил до нашей перестройки, когда общение стало доступней, и можно было бы обсудить с ним этот результат.

В.П. Цесевич и Лео Голдберг

В.П.Цесевич и Лео Голдберг за рабочим процессом

Самым ярким гостем был Лео Голдберг, член Американской Национальной АН. В то время он занимал должность директора Гарвардской обсерватории (1966—1971 гг.) и руководителя космических программ по исследованию Солнца и разработке инструментов для астрономических наблюдений с помощью космических летательных аппаратов.Он приехал вскоре после высадки американских космонавтов на Луну. Ему предложили выступить на эту тему в большом зале Общества Знания. За сутки были кое-где расклеены объявления. Пришло столько народу, что зал на 400 мест не смог вместить всех желающих. Пришлось Л. Голдбергу читать лекцию второй раз. Переводчиком у него был лучший преподаватель факультета романо-германской филологии Василий Гаврилович Шатух. Гонорар лектору Владимир Платонович заплатил из собственных средств. Зал был оба раза полон к обоюдному восторгу публики и лектора. Л. Голдберг потом сокрушался по поводу того, что миром правят политики, а не ученые.

На следующий день Л. Голдберг показывал фильм о высадке американских космонавтов на Луне в университете, позднее в Москве в ГАИШе.

Приезжали коллеги из разных стран: Кордилевский из Польши, Билл Ирвин и Девис Филипп из США, аспиранты из соцстран и многие другие. Такой бурной жизни в истории Одесской обсерватории еще не было.

Научный интерес Владимир Платонович давно проявлял к малым планетам, так как они имеют свойство, как и переменные звезды, изменять свой блеск. В частности видимые колебания блеска астероида “Эрос” он исследовал еще в 1930—1931 гг. Это примечательный астероид. Во-первых, его орбита имеет форму заметно вытянутого эллипса. Поэтому иногда происходят "тесные" сближения астероида с Землей – "великие" противостояния, когда достигается кратчайшее расстояние астероида от Земли, примерно равное 25 млн. км. Наблюдения “Эроса” в такие моменты позволяют уточнить "астрономическую единицу" – расстояние от Земли до Солнца, так как хорошо известны элементы его орбиты. Владимир Платонович определил направление оси астероида “Эрос” в пространстве и исследовал его форму. Оказалось, что это асимметричный, вращающийся вокруг своей оси с периодом 5 часов 17 минут, сильно вытянутый осколок. Он продолжил наблюдения за “Эросом” в периоды противостояния 1974—1975 гг. и 1978—1979 гг.

Аналогом астероида оказались искусственные спутники Земли. Они также меняли интенсивность блеска, связанную с осевым вращением. Поэтому, когда начались работы по слежению за переменностью блеска спутников, первыми стали этой задачей заниматься на Одесской обсерватории по методикам, разработанным профессором В.П. Цесевичем для астероида “Эрос”.

Заслуга Владимира Платоновича в исследовании малых планет отмечена тем, что в его честь астероид 2498 назван "Цесевич".

После реформирования ВАКа в 1976г. в Одесском университете был организован Совет по защитам докторских диссертаций: Владимир Платонович – председатель; Екатерина Николаевна Макаренко – ученый секретарь Совета, члены Совета – 9 докторов наук и три кандидата. Совет проработал пять лет, но успешными защиты были только кандидатские. Складывается впечатление, что докторские диссертации блокировались искусственно, так как на других советах позже они благополучно защищались. При всей сложности созыва такого Совета, это давало возможность одесским ученым теснее общаться с ведущими специалистами Союза в области астрономии.

В.П.Цесевич и Андриенко

В.П.Цесевич и Андриенко

Владимир Платонович в эти годы практически возглавлял вузовскую астрономию в Украине. Он был председатель Секции астрономии научно-технического совета при Минвузе Украины с 1962г. Секретарями в разные годы были Ю.С. Романов (с 1962г. по 1979г.) и профессор кафедры астрономии Киевского университета Д.А. Андриенко (С 1979 по 1983 г). Совет собирался два раза в год для обсуждения проблем развития астрономии в системе Минвуза, составления планов и координации работ, размещения новых телескопов. Обсуждались вопросы преподавания астрономии в ВУЗе и школе. Совет проводился в различных городах Украины. Принимающая сторона всегда стремилась создать самые благоприятные условия для участников Совета. Особенно отличались своим госте приимством львовские коллеги. После кончины Владимира Платоновича возглавил Совет профессор кафедры астрономии Киевского университета Андриенко Дмитрий Афанасьевич.

Всю жизнь Владимир Платонович совмещал научную работу с активной педагогической деятельностью. Им разработаны для студентов-астрономов курсы по теоретической астрофизике, релятивистской астрофизике, истории астрономии. К преподаванию и руководству дипломными и курсовыми работами студентов привлекались сотрудники обсерватории. Новый курс статистической обработки астрономических наблюдений читал Е.Н. Крамер. По инициативе профессора вводится новый курс по радиоастрономии, который разрабатывал, и начинал читать Ю.С. Романов.

Фактически В.П. Цесевич был основателем в Одессе астрономической школы нового направления – астрофизического, притом, что старые направления астрометрия и метеорная астрономия сохранялись и развивались.

Зверев, Новопашенный, Цесевич с аспирантами ВМу В.П. на наблюдательной плошадке

  Новопашенный, Цесевич с аспирантами ВМу

  Цесевич на наблюдательной плошадк

Учеников Владимира Платоновича (так сказать, всех рангов) можно встретить чуть-ли не во всех астрономических учреждениях Советского Союза. В Одессе все научные сотрудники АО и кафедры астрономии, некоторые преподаватели физики, математики, астрономии Педагогического и Политехнического институтов Одессы были его выпускниками. Почти вся кафедра мореходной астрономии ОВИМУ во главе со своим заведующим проф. Л.Ф. Черниевым состоит из учеников Владимира Платоновича. Его выпускники работают в Пулковской обсерватоии, в САО АН СССР, Голосеевской обсерватории ГАО АН УССР, Николаевской обсерватории. При нем Одесская обсерватория становится базой для практических занятий и научной работы студентов ОГУ, Ужгородского, Уральского, Тбилисского университетов. Здесь выполняются научно-исследовательские работы аспирантами ОГУ, АН Таджикистана, Азербайджана, Киргизии, Болгарии, Венгрии, Одесского высшего мореходного училища.

Владимир Платонович был талантливым популяризатором науки. <>Его книги и лекции привлекали к занятиям астрономией многих молодых людей. Книга "Что и как наблюдать на небе" выдержала шесть изданий и была переведена на таджикский и латышские языки.

Активный член общества "Знания", он несколько лет был председателем областного отделения Общества.

По инициативе В.П. Цесевича и Н.Б. Дивари в Одессе в здании ныне церкви Свято-Пантелеймоновского Подворья, с 1963 по 1991 годы работал Одесский планетарий имени К.Э.Циолковского. Виталий Богемский - художник-оформитель- в1981-85г. занимался дизайном Одесского планетария. Бессменным директором был Костетский А.М.

Планетарий был оснащен уникальным маятником Фуко и аппаратом «планетарий» (на момент установки, одним из самых современных в СССР), обширной библиотекой и фильмотекой.

В планетарии было два зала, звездный, непосредственно с установкой «планетарий» и кино-лекционный зал. Лекторами работали выпускники Одесского университета, физического факультета, отделения астрономии: Чумак Э.С., Канищева Р.К., Чудновский М.Е. Постоянно поддерживалась связь с Московским планетарием, откуда регулярно поступали разработки лекций по астрономии и географии, сопровождаемые слайдами.

Демонстрационный зал Одесского планетария

Демонстрационный зал Одесского планетария

Из хранилища документальных фильмов Одесской киностудии брались беспрепятственно фильмы по астрономической тематике. Все это было доступно широкому кругу посетителей, детей на утренних сеансах и взрослых – на вечерних. (Часовая лекция в звездном зале - 30 копеек. В кинолектории (лекция плюс научно-популярный фильм, всего часа на два!) - 1 рубль.

Для взрослых читались лекции: (Перечень лекций приводится согласно афише планетария, сохраненной Канищевой Р.К.) «В звездных лабиринтах», «Мифы и легенды о звездном небе», «Прогулка по звездному небу», «Семь чудес звездного мира», «Созвездия Зодиака», «Далекие планеты», «Новое о Вселенной», «Жизнь во Вселенной», «Феномен НЛО»,»Небо и религия», «Встреча с кометой», «Загадки Марса», «Новый облик Венеры», «Взгляд в телескоп».

Для детей на утренних сеансах были лекции: «Космос для детей», «Сказки становятся былью», «Приключения Кичика (космического электронного человечка)», «Приключения ребят в Космосе», «Астрономия для детей», « Звездный дом». Также читались лекции по географии: «История Земли», «Приключения белого медвежонка», «Где искать Атлантиду?», «Воздушные горизонты», «Планета в опасности», «Чудеса в море».

Иногда в планетарии появлялись интересные гости, как например американский астронавт Бучли Джеймс Фредерик, 20, 06, 1945 капитан кмп, инженер, из 8-го набора астронавтов, датируемого 16 января 1978 г, совершил 4 полета и оставил отряд 08.1992 г.

Американский  астронавт Бучли Джеймс Фредерик и Береговой Г.Т.

Американский астронавт Бучли Джеймс Фредерик и Береговой Г.Т.

Профессор Киевского университета Всехсвятский С.К. и сотрудники планетария- (слева) Сахарова (Канищева) Р.К., Чудновский  М.Е., Чумак Э.С., директор-Костетский А.М.

Профессор Киевского университета Всехсвятский С.К. и сотрудники планетария- (слева) Сахарова (Канищева) Р.К., Чудновский М.Е., Чумак Э.С., директор-Костетский А.М.

В.П. Цесевич был бессменным председателем Одесского отделения ВАГО. Его общественно-политическая деятельность провлялась в том, что его многократно избирали в партком ОГУ, председателем астрономической секции НТС Минвуза УССР, вице-президентом Совета директоров астрономических учреждений УССР. За заслуги в развитии науки и подготовке научных кадров Владимир Платонович награжден орденами Ленина и Трудового Красного Знамени, Почетной Грамотой Президиума Верховного Совета УССР. Ему присвоено почетное звание Заслуженного деятеля науки УССР.

Выдающийся ученый, прекрасный педагог, обладатель многих высоких званий, Владимир Платонович оставался простым, непритязательным, добрым, отзывчивым человеком. Жизнерадостный, остроумный, обаятельный человек, он был чужд зазнайства, высокомерия, был одинаково доступен и своим коллегам, и начинающим юным любителям астрономии.

Владимир Платонович всегда очень много работал. Совершенно не щадил себя. В своих коллегах ценил такие же качества: трудолюбие и профессиональную самоотверженность. Даже не знаю, бывал ли он в эти годы в каких-то театрах, на концертах? Однажды нам удалось пригласить его на гастрольный концерт Аркадия Райкина в Украинский театр. Он был с Екатериной Павловной, очень эмоционально все воспринимал, смеялся до слез в буквальном смысле. Он вообще очень тонко чувствовал юмор, живо отзывался на шутки, любил анекдоты. Если он оказывался в одном обществе с Руссо Юрием Дмитриевичем, к примеру в машине по дороге в Маяки, то это было почище Райкина, в их пикировке пуле пролететь негде было, даже если они обсуждали что-то очень серьезное.

Руссо Ю.Д. был по-настоящему его верным другом, участвовал во всех его замыслах, даже мало исполнимых, начиная от болидной сети и кончая полутораметровым телескопом (строил для него павильон), готов был в любое время суток и время года мчаться по его требованию куда угодно, и никогда ничего не просил.

Работа по организации болидной сети началась под руководством Президента Комиссии МАС “Метеоры и межпланетная пыль” В.В. Федынского. На Украине этот проект был активно поддержан В.П. Цесевичем, а непосредственным ответственным исполнителем был Ю.Д. Руссо со своей группой сотрудников. К сожалению, работу пришлось свернуть после смерти В.В. Федынского в 1978г. из-за отсутствия финансирования.

Очень тесные всегда были отношения у Владимира Платоновича с ГАО АН УССР. В 1972г. ему по линии Академии Наук УССР полагалось иметь двух сотрудников. Учитывая авторитет и энергию профессора, эта квота выросла до десяти штатных единиц. Таким образом, был создан отдел приборостроения ГАО АН УССР при Одесской обсерватории для разработки и создания электрофотометров. Заведующим отделом был В.П. Цесевич, ученым секретарем - Фенина З.Н. В планы работы отдела были включены программы по автоматизации обработки астрономических наблюдений. Это установка "Рельеф", разработанная Ю.С. Романовым для записи спектрограмм в прямых интенсивностях. Позднее ее усовершенствовал В.В. Драгомирецкий, дополнив автоматикой по оцифровке спектрограмм. Надо отметить, что промышленных установок для автоматической обработки спектрограмм не было, поэтому приходилось что-то изобретать и создавать самим. Так же под руководством Ю.С. Романова, Н.С. Удовиченко разрабатывался и создавался астроспидометр "Импульс" для измерения лучевых скоростей и напряженности магнитного поля в звездных атмосферах. Аналогов работам по определению напряженности магнитных полей у пульсирующих звезд до сих пор нет в мировой практике.

Созданный филиал по приборостроению, на основании договоров о сотрудничестве, перерос в Одесский астрономический научно-производственный, академическо-университетский комплекс с опытным производством, одно из подразделений Южного Научного Центра (ЮНЦ). Под это мероприятие чудом удалось получить около 200 кв. м рабочих площадей в здании по ул. Пушкинская, 37. Конечно, обещано было гораздо больше, но когда пришло время занимать эти площади, там уже успел все захватить Институт экономики АН. Пришлось срочно обращаться к Марии Афанасьевне Богренцевой – в то время ученому секретарю ЮНЦ. Она приехала на Пушкинскую и от имени А.В. Богатского – председателя Южного Научного Центра, выставила из шести комнат экономистов, сказала, чтобы мы срочно вставили замки и никого не пускали. Еще очень долго мне, как ученому секретарю отдела ГАО (З.Н. Фенина) приходилось отбиваться от экономистов из-за этих помещений, а потом от своих коллег, отстаивая свой кабинет; им там очень хотелось сделать склад.

Такую же роль сыграла Мария Афанасьевна в вопросе получения квартиры для Владимира Платоновича. Она очень уважала его, всегда спрашивала о нем. Он сам называл себя с хорошей долей грустного юмора “кабинетным ученым”. Вся жизнь в кабинете и днем и ночью. Мария Афанасьевна как-то предложила обратиться к Алексею Всеволодовичу Богатскому с квартирным вопросом для Владимира Платоновича. Уговорила его позвонить Богатскому А.В., ведь профессор (наивный человек) искренне считал, что его куда-то должны пригласить и что-то предложить. В общем, соединили их, когда Алексей Всеволодович был в ЮНЦ. Остальное технические детали, главное, что квартиру (хоть и не профессорскую) он получил и даже начал наводить порядок в своих архивах. Иногда шутил: "Я же человек непорядочный". Жаль, что мало ему там пришлось пожить, но это было радостное событие в его жизни.

В.П.Цесевич у телескопа телескоп

  В.П.Цесевич у телескопа

  Телескоп

В 1970г. Владимира Платоновича захватила идея телескопостроения. Смелая, необычайно трудная по тем време нам, но у него был очень сильный единомышленник – Павел Павлович Аргунов, профессор, доктор технических наук (1901—1988) и дело пошло. Телескопы начинали собирать под руководством Паулина Л.С. сначала на заводе КИНАП, затем на территории обсерватории построили большие астрономические мастерские (БАМ). Мало кто верил в этот проект. Ефим Наумович Крамер обещал "съесть свою шляпу", если там завертится хотя бы один станок. Бедная шляпа, станки завертелись и далеко не в единственном числе. А когда на наладке в БАМе стоял 80-сантиметровый телескоп, то это было очень впечатляющее зрелище. В общей сложности, было изготовлено 30 телескопов с диаметрами зеркал от 30 до 100 см. Основным их достоинством была низкая цена. Венграм, кажется, телескоп вообще пришлось “подарить”, вернее совершить обмен на какую-то электронику, так как не придумали, как можно получить деньги в иностранной валюте. Если бы была другая цена, несомненно, было бы другим и качество. Но как бы то ни было, телескопы работали в Маяках, на южных базах в Туркмении и Ашхабаде, на Терсколе, в Зеленчуке в САО АН СССР, стояли на выставке ВДНХ в Киеве и в Москве. Эти работы прекратились по ряду субъективных и объективных причин. Но главное, что накоплен практический опыт, создана инструментальная база, что дает возможность, при желании, поддерживать имеющиеся телескопы в рабочем состоянии. Во всяком случае, этот период жизни телескопостроителей был насыщен событиями, которые не давали скучать, общением с интересными людьми ведущих обсерваторий Союза. Подпитывалось все, конечно, неукротимой энергией профессора.

В 1974г. по инициативе В.П. Цесевича и С.Я. Брауде под эгидой академическо-университетского комплекса началось сооружение одной антенны радиотелескопа "Уран-4". Делались попытки применения методов "народной стройки", успешно используемых раньше Владимиром Платоновичем. Однако в них не было необходимости, так как ГАО оплачивало все строительные работы. Постоянный интерес к этому строительству проявлял директор ГАО Я.С. Яцкив, который неоднократно посещал Маяки. Руководством ГАО удовлетворялись все потребности для этого строительства, вплоть до аренды легковой автомашины. К сожалению, не состоялось сооружение лабораторного корпуса по той причине, что, понадеявшись на свои силы, не был нанят для этого профессиональный прораб – строитель, хорошо знакомый со всеми премудростями проектирования, привязки к местности и главное, общения с исполкомовскими строительными чиновниками. Благоприятное время было упущено, а потом на обсерваторию "наехала атомная станция", строительство которой планировалось в трех км от села Мирное и семи км от с. Маяки, и никакие согласования невозможно было сделать, так как санитарно-защитная зона вокруг атомных станций официально должна быть – 20 км. По санитарным нормам в зоне размещения АЭС запрещается любое строительство.

Вначале, когда выяснилось, что атомная станция планируется в санитарно-защитной зоне Беляевской водозаборной станции, Академия наук УССР и еще почти сорок организаций Одессы, как-то причастных к решению вопроса ее строительства, дали заключение о невозможности этой акции. Но надо знать цинизм и напор атомщиков, для них не существует ничего святого и ничего невозможного. Они обманули Владимира Платоновича, пообещав ему построить новую наблюдательную базу там, где он выберет место. Засветила перспектива нового строительства, может быть еще кто-то надавил, и Владимир Платонович возможно даже подписал согласование.

Но он все-таки боролся, как мог, и даже обратился к знакомому корреспонденту, дабы привлечь к этому вопросу внимание общественности. Вот как об этом пишет А. Харьковский. “...Я был убит горем. Сидел, запершись, в квартире своего одесского коллеги Эдвига Арзуняна, не отвечал на звонки. И вдруг Эдвиг подает мне трубку, которую я не мог не взять. Звонил профессор астрономии Владимир Платонович Цесевич, просил прийти к нему в больницу. Ему я не мог отказать. Для него я был просто Саша из 7-го "Б" 107-й школы, что на Льва Толстого, – любитель наблюдать звездное небо, подававший надежды. И когда, годы спустя, я приезжал к нему корреспондентом журнала "Вокруг света", он покачивал головой: мол, учился бы не на журфаке в МГУ, а на физмате у него, в Одесском университете, человеком стал бы. Я вначале не узнал профессора, так изменили его болезнь и годы.

– Саша, помоги сохранить нашу обсерваторию, – сказал он, тяжело дыша.

Значит, приглашал он меня не как несостоявшегося астронома, а как действующего журналиста, коим я, подав на выезд, уже не был. Но сказать ему об этом я не решился. Спасти обсерваторию? Мне сразу вспомнилась она, в парке Шевченко. И я, семиклассник, "любитель", влюбленный без ума в Галю Краснянскую из соседней школы. И наблюдаю я не столько переменные звезды Дельты Волопаса, а ночное небо, отраженное в ее глазах. И нас, и любовь нашу стерегут два неимоверной величины пса – Альфа и Омега. (Кит и Стелла авт.)

– Обсерватория давно уже переехала в Маяки, на Днестр, – пробудил меня от воспоминаний профессор. – Все было бы хорошо, если бы там не строили атомную электростанцию. Это – угроза не только обсерватории, всему городу. Поезжай, посмотри. Возьми с собой вот это, – сказал он, давая мне пачку каких-то документов. – Опубликуй. Не сможешь – передай Сергею Образцову. (Образцов выступал тогда по телевидению с лекциями обо охране природы. – А.Х.)

Всю ночь мы с Эдвигом Арзуняном и женой его Валей (они уже давно живут в Нью-Йорке) просидели над бумагами. Это был отчет о совещании ученых, посвященный влиянию будущей Одесской АЭС на жизнь региона. О том, что ОдАЭС строилась, было известно: она была вписана в директивы очередного партсъезда. Но я не знал, что, будь она построена, страшная, атомная опасность нависла бы над всем северным Причерноморьем. У меня волосы встали дыбом. И было отчего. Как я упоминал, по первому образованию я инженер-строитель. Незадолго до окончания МИСИ, у нас ввели спецкурс "Атомные станции". Читал его генерал И.Шифрин из Военно-инженерной академии имени Куйбышева. Был он родом из Одессы, и приводил этот город в качестве примера, где атомную станцию сооружать было бы весьма опасно. И к тому же незачем – Одесса не Крайний Север, куда "только самолетом можно долететь". По железной дороге и морскому пути туда легко и недорого завезти и уголь, и нефть для обычной тепловой электростанции. Да и газ туда шел по трубопроводу. Так что с точки зрения энергетика атомная станция Одессе не была нужна. К тому же город всегда нуждался больше не в энергии, а в воде. Он не пил ее вдоволь еще со времен, когда там жил Пушкин и писал об этом в "Eвгении Онегине". А в наше время? Возможно, читатель помнит фильм "Жажда", как умирал город, когда немцы, захватив единственный тогда (да и сейчас) источник водоснабжения в Беляевке на Днестре, оставил население без воды. Теперь это с большим успехом мог бы сделать строившийся атомный монстр, если бы он дал ток. А что создатели станции, они этого не знали? Да нет, просто они ложно (или наивно?) предполагали, что днестровская вода, пройдя через атомное чрево и очистку, осталась бы пригодной как для полива, так и для питья! Ну, а если случится авария (как произошло впоследствии в Чернобыле)? Или же произойдет взрыв, то ли в случае войны, то ли из-за безалаберности или диверсии? Но подобные предположения просто не принимались в расчет.

Но что мог сделать я, отъезжант? Как мог отвести беду и от Гали, и от Раи и Лили, моих сестер, от друзей-одесситов, от родного города? Не мог же я просто отмахнуться от всего этого – не мое, мол, дело. А ехать на место строительства АЭС было рискованно – по дороге у меня мог вырасти "хвост". Да и на чем? Машины у меня не было, взять ее было не у кого. Неужели просить об этом Арзунянов, моих хозяев, подвергать их опасности? Но Эдвиг и Валя все поняли и готовы были рисковать, если это поможет как-то обезопасить наш город. Эдвиг сказал: "Я давно хотел съездить в Молдавию, там, говорят, в сельских лавках есть еще ценные книги. Ну, а по дороге заедем на обсерваторию в Маяки, у Беляевки. Там, кажется, строят Одесскую АЭС? Согласен?" Как говорят в Одессе, "или". Он еще спрашивал? И утром мы втроем отправились в обсерваторию. За нами сразу увязались две машины, но они почему-то нам не мешали. То ли обсерватория и котлован АЭС не считались закрытыми объектами, то ли у них просто не было соответствующих указаний. Приехав в Маяки, мы вместе с астрономами поехали к месту, где копали котлован будущей АЭС. Постояли молча, понимая, чем этом грозит Одессе. А потом, по возвращении в Москву, меня мучили кошмары. Снился один и тот же сон: я брожу по улицам вымершей, опустевшей Одессы. Всюду валяются трупы. Живой в городе лишь я один – все остальные стали жертвой атомного взрыва.

Читатель, знающий американское кино, решит, что я был под впечатлением фильма "На берегу" (с Грегори Пеком в главной роли). Весь мир, кроме Австралии, погиб в атомной войне, и моряк с американской подлодки, пришедшей из Австралии, ходит по улицам безлюдного Сан-Франциско. Но в то время я этого фильма не видал, и мои кошмары были вызваны поездкой в Маяки. Теперь я знаю, что там сооружали АЭС Чернобыльского типа. И этот, одесский Чернобыль, мог оказаться опаснее. Но как удалось создать, утвердить и начать осуществлять столь опасный проект? У тех, кто стремился построить Одесскую АЭС, был, видимо, план: любой ценой утвердить проект на самом верху, чтобы его включили в директивы съезда партии. И для этого все средства были хороши.

Сначала было предложено строить станцию не на материке, а в Черном море, на острове Змеином. Воды для охлаждения реактора там достаточно, но она морская, а, значит, соль оседала бы внутри системы охлаждения, и, чтобы этого не произошло, ее пришлось бы предварительно обессоливать. Правда, один только раз: предлагалось создать на станции замкнутый цикл – однажды опресненная вода будет, де, совершать кругооборот внутри реактора, отдавая тепло в окружающую среду. Проект с инженерной точки зрения безграмотный – вечных кругооборотов просто не бывает, разве что – в природе. Но кто в правительстве разбирался в этих вопросах? Главное было создать впечатление, что станция не будет загрязнять море. На пути проекта было ещё одно, казалось, непреодолимое препятствие. Остров Змеиный – хозяйство пограничных войск, то есть КГБ. Разве могла они согласиться, чтобы на ее, совсем небольшом, острове разместилась атомная электростанция? И вдруг, совершенно неожиданно, комитетчики согласились. Не потому ли, что им с самого начала было ясно – проект станции на острове это так, для отвода глаз? Так ОдАЭС вошла в директивы съезда партии. Проектанты смотрели далеко вперед, назвав её Одесской, а не Змеиной (хотя второе название больше подошло бы ей ввиду ее потенциальной зловредности).

Были со стороны специалистов и голоса протеста: они говорили, что появление АЭС означало бы биологическую гибель всего региона и медленную смерть от радиоактивного отравления жителей Одессы (которая могла быть, увы, ускорена в случае аварии).

Я уезжал из Одессы, спрятав в портфель материалы совещания по строительству ОдАЭС. Мнения специалистов (а среди них был (акад. А.В. Богатский авт.) и президент академии наук Украины Б. Е. Патон) были резко отрицательные – станцию строить ни к чему и опасно. Я не знал тогда, что после совещания специалистов вызвали "наверх" и заставили "заключения отозвать", то есть от них отказаться. Как говорится, у нас было мнение, но теперь мы с ним не согласны. Полученные в Одессе документы, до их отзыва, были в моих руках как бы бомбой замедленного действия. Найдут – припишут атомный шпионаж. И поеду я не на Запад – на Восток.

В то время я подружился с работавшими в Москве французами. Один из них, Франсуа Симонэ, мой коллега-эсперантист, преподавал свой родной язык в МГУ и помогал переправлять во Францию мои книги и рукописи. Передавая негативы документов ОдАЭС, я объяснил их важность. Попасть в руки КГБ они ни в коем случае не должны. Франсуа переслал их по адресу в Париж, где они легли, увы, мертвым грузом – без моего участия их никто публиковать бы не стал. Оставалось позаботиться об оригиналах. Я пришел к Сергею Образцову в Театр кукол. Услышав, что речь идет об Одесской АЭС, он браться за это дело наотрез отказался. И бумаг не взял. Выйдя из театра, я заметил "хвост". Доехал до редакции "Литгазеты" на Цветном бульваре и, войдя к Аграновичу, знакомому мне завотделом, бросил, оставляя папку с бумагами, как бы между прочим: – Я, старик, был в командировке в Одессе. Привез кое-что. Посмотри на досуге. Может, получится статья. Агранович кивнул. Я вышел из редакции уже без опасного груза. Ясно было, что здесь в Союзе на публикацию надежды не было. А там, за рубежом? Туда еще нужно было доехать. Выручить меня могли лишь мои иностранные друзья. Франсуа достал мне пропуск в кинозал Французского посольства. У входа стояли милиционеры, проверяли пропуска. Но пускали. Знали, что я дружу не только с Франсуа, но и с некоторыми из работников посольства. И не только этого – был у меня еще один приятель, тоже эсперантист, в Шведском посольстве. Это могло быть и защитой, и предлогом для ареста. Во время кино знакомый работник Французского посольства наклонился ко мне сзади и прошептал на ухо, что за мной следят из-за каких-то атомных документов. Мне стало здорово не по себе.

– Это опасно. Пора уезжать, а то так запутают – не расхлебаешь.

... Но чего-то для получения разрешения на выезд все же не хватало – кто-то продолжал охотиться за одесскими документами. Ведь они были для служебного пользования, да и чертежи, приложенные к ним, считались секретными. В следующий раз меня все же взяли при входе в посольство Франции. Отобрали бумаги, составили акт. А когда затем вызвали на Лубянку, майор ругался последними словами. Но не только в мой адрес. Забрали у меня эсперантский перевод романа "Как закалялась сталь", сделанный неким Цинем из Риги. А их переводчик перевел его обратно на русский и даже получил гонорар. Я стал было объяснять, что мне нравится эта книга. Но майор заорал: – Tы мне ваньку не валяй. Скажи лучше, куда спрятал одесские документы. – Передал в "Литгазету", Аграновичу. Когда их забрали у перетрусившего Аграновича, майор сказал, что вопрос о моем выезде решен положительно, и советовал уезжать побыстрее. Я не сразу понял – почему. Но прибыв в Вену, услышал, что в Польше ввели военное положение. Я уехал к друзьям. Затем, еще до Америки, путешествовал по Италии, съездил в Израиль. Несколько раз выступал по радио об Одесской АЭС. Опубликовал одесские документы в "Ле Монд". И строительство станции, к радости, не только моей, надеюсь, заморозили. Неужели моя деятельность как-то сказалась, произвела эффект? Узнаю, когда (и если) откроют архивы.

Я вспомнил эту историю, так как тень Чернобыля вновь нависла над Одессой. Не хочется верить, что власти города потеряли разум. Ведь остались там настоящие одесситы, которые не дадут сожрать себя атомному монстру. ...Решение о строительстве Одесской АЭС, к счастью, еще не принято. Но уже наступила зима, и город дрожит от холода, погружаясь в темноту. Неужели ее все же начнут строить. Кто же отапливает город, подложив под нее атомную бомбу?

В 1997 году "Литературная Россия" опубликовала статью некоего Христофорова, бывшего сотрудника КГБ. В закрытом для иностранцев Семипалатинске он создал группу эсперантистов, наладил их переписку с заграницей, чтобы подготовить процесс об "атомных шпионах-эсперантистах", хотя никаких секретов они не передавали. Но Семипалатинском Христофоров не ограничился. В его список входил и я, передавший за рубеж через посольство Франции в Москве акт экспертизы Одесской АЭС.”

Разными приемами руководящие товарищи размели состав экспертов по выбору площадки для строительства АЭС. Самым стойким был Никитин Анатолий Павлович, ведущий инженер проектного института № 3, регионального центра по экспертизе проектов. (1908-1989 г.) Родился он 25 октября в г. Днепропетровске в рабочей семье. Трудовую деятельность начал на постройке тоннеля в 1921. С 1926 года совмещал работу и учебу и с 1931 года трудился в проектной организации Госпросталь до начала Великой Отечественной войны. Анатолий Павлович внес свой вклад в борьбу с фашистскими захватчиками, будучи инженером строительного батальона Южного фронта, прорабом военного строительства Сталинградского фронта, где был контужен. После выздоровления до конца войны командовал строительной ротой Украинского фронта. За мужество, творческое выполнение приказов командования награжден орденами Отечественной войны, Красной Звезды и многими медалями. После демобилизации в 1945 году Анатолий Павлович приступает к работе в Приднепровском промстройпроекте и восстанавливает разрушенное войной народное хозяйство. Глубокие знания и принципиальность определяют его перевод в 1959 году в Одессу для оказания помощи проектному институту №3 на должность главного специалиста-эксперта юга Украины. На этой работе Анатолий Павлович приложил немало сил в борьбе с бесхозяйственностью в проектировании и строительстве. Он был одним из немногих специалистов по долгу службы указавших на техническую безграмотность проекта ОАТЭЦ, после чего в 1983 году его с почетом проводили на заслуженный отдых. Высокая гражданственность Анатолия Павловича не позволяла ему проводить спокойно пенсионные годы. До последнего часа своей жизни, опираясь на богатейший опыт, он уже на общественных началах вскрывал в проектах ряда объектов Одессы и Одесской области. Добросовестный труд А.П. Никитина был отмечен медалями «За восстановление черной металлургии, «За доблестный труд», грамотами и благодарностями. Честый и безрганично скромный , Анатолий Павлович пользовался глубоким уважением всех, знавших его людей. До последнего дня своей жизни он писал во все инстанции о несоответствии выбранной площадки для строительства АЭС. Анатолий Павлович вместе со своим коллегой Фащевским Николаем Николаевичем сообщили на обсерваторию эту новость. Власти, конечно, не сочли нужным это сделать. Наивно и смешно, но наша борьба с атомной станцией с переменным успехом тянулась до чернобыльских событий. В ноябре 1986г. все документы по этой проблеме были представлены в Совет Министров тогдашним Первым секретарем Одесского обкома партии А.П. Ночевкиным. На этом пока вопрос закрыт, так как строительство законсервировано, но Ночевкина как-то подозрительно быстро отправили на пенсию.

В 1977г. Владимиру Платоновичу исполнилось 70 лет. Всем были разосланы сообщения о том, что от чествования юбиляр отказывается. Никто это всерьез не воспринимал. Собралось очень много гостей, все считали себя настолько близкими, что позволили себе прийти и поздравить без при глашения. Предвидя эту ситуацию, мы заказали банкет в ресторане в гостинице "Красная" без ведома профессора. Он ужасно возмущался тем, что с ним не считаются. Что же было делать? Конечно, он неважно себя чувствовал, уставший, с тысячей неотложных забот, но он уже не принадлежал себе, этикет приходилось соблю дать. После хорошего выговора организаторам банкета он смирился с этим и пригласил еще сорок человек своих персональных гостей. Пожалуй, это был последний большой праздник в его жизни.

Сильное напряжение предыдущих лет сказалось на здоровье Владимира Платоновича. У него болел желудок, давал знать о себе диабет, о котором он и не подозревал. К врачам, кроме зубных, не обращался. Правда, и это оказалось бесполезным, так и дожил без зубов. В отпуск или хоть какой-нибудь санаторий никогда не ездил. Появилось новое выражение: "Я человек уходящий". Он спешил, хотел оставить перспективную обсерваторию. Все, что делалось сегодня, оказывается надо было сделать позавчера. Иногда с грустью говорил: "Меня не будет и вас всех разгонят". По прежнему стремился управлять всем. Хоздоговорная тематика составляла свыше миллиона рублей в год.

Но зрел внутренний конфликт. После серии мелких стычек, направленных на подрыв его авторитета и в целом обсерватории, грянула анонимка в ОБХС.

Это был явный перебор, человек в здравом уме и твердой памяти такой подлости совершить не мог. Существуют же какие-то нравственные допустимые нормы, которые нельзя переступать. Владимир Платонович очень тяжело пережил этот конфликт. Опять пострадал за свою доброту, Надо же было ему взять на обсерваторию Григоревского, которого перед этим выгнали из Кишиневского университета. Пять лет он измывался над Цесевичем как хотел, и, наконец, нанес последний удар, который должен был быть роковым. В письме к Д.Я. Мартынову от 29 мая 1976г. Владимир Платонович обмолвился об этом. “Только теперь начинаю приходить в себя. Два с лишним года не спал нормально ни одной ночи, особенно последний год. Теперь сплю без кошмаров: 25 мая В.М.Григоревского, не без труда, на большом Совете ОГУ, с помощью Ректора и секретаря П.К прокатили на вороных на должность профессора, которой он страшно домогался, и его должны через месяц уволить. Скатертью дорога. Суккин ссын.”

Конечно, от организатора всей затеи пришлось избавляться, но раскол в коллективе, произошедший после этой истории, дает о себе знать до сих пор. Во всяком случае, отдел переменных звезд, который всегда был лицом Одесской обсерватории, новым руководством, а именно дружками и помощниками этого самого сына, уничтожен полностью. Зато на конференции посвященной столетию со дня рождения Владимира Платоновича вся компания засветилась. Основными докладчиками о жизни и деятельности Цесевича почему-то оказались анонимщики. Очень долго говорили о Григоревском, как о лучшем ученике Цесевича. В книгу воспоминаний Владимира Платоновича “О времени и о себе” они тоже каким-то образом втиснули свои портреты, дама даже не постеснялась неглиже. Наверное, ничего более приличного не нашлось.

После этой истории Владимир Платонович “на ногах” перенес микроинсульт, как и все болезни, которые с ним случались до этих пор. Затем последовала серия тяжелейших болезней. Началась гангрена на левой ноге. Чудом удалось остановить процесс и поставить его на ноги. Еще лежа в больнице в июне 1981г., он мечтал о поездке в июле на солнечное затмение в Сибирь. Выписавшись из больницы, он в августе отправился в командировку в Ленинград.

Но в Ленинграде его настигла новая беда, случился приступ прободения язвы желудка. Из последних сил он все-таки вернулся в Одессу, вызвал ночью скорую помощь, ему срочно сделали операцию. Нужна была вторая операция, но он тянул, все спешил, хотел еще что-то сделать. На обсерватории практически не бывал, но все держал в своих руках. Общение с ним шло в основном по телефону и через гонцов с документами. Наконец, в начале октября 1983г. он согласился на операцию, общее состояние его было очень тяжелое. Но все-таки он перенес операцию, а в день его рождения, 11 октября, его перевели из реанимации в обычную палату и пустили посетителей. Но 28 октября Владимир Платонович скончался от тромбоза легочной артерии.

памятник Цесевичу В.П. Сорок лет спустя... на конференции посвященной 100-летию со дня рождения В.П. Цесевича -Царевский, Абалакин

  памятник Цесевичу В.П.

 

Сорок лет спустя... на конференции посвященной 100-летию со дня рождения В.П. Цесевича - Царевский, Абалакин

Пришел поток телеграмм с соболезнованиями. Восполнить эту утрату нечем, исчез стержень, на котором все держалось и вокруг которого все вращалось. Рухнула стена, за которой, как это видно сегодня, мы все довольно беспечно жили. Владимир Платонович похоронен на Втором кладбище в Одессе (третье захоронение в третьем ряду слева от последнего входа на кладбище, возле калитки).

Остались громадные архивы необработанных наблюдений, 650 публикаций научных работ, 20 книг и монографий. Обсерватории присвоено имя В.П. Цесевича, висит мемориальная доска на стене главного здания. ЕЕ автор скульптор - Евгений Васильевич Чумак, родной брат выпускника 1964г ОГУ-астронома О.В. Чумака.

Но золотой век Одесской обсерватории закончился, и все возвращается на “круги своя”. Архив Владимира Платоновича раздроблен, а большая его часть вообще неизвестно где находится. Его детище и гордость – метровый телескоп варварски вывезен в Словакию. Отдел переменных звезд закрыт “наглухо”, и ни о какой “Службе неба” не приходится даже мечтать. Тончайшая установка “Импульс” для определения лучевых скоростей и напряженности магнитного поля разобрана. Сотни высокодисперсных спектров пульсирующих и пекулярных звезд лежат мертвым грузом.

Полный список работ В.П. Цесевича опубликован в брошюре С.В. Дзюбиной, И.Э. Рикун "Владимир Платонович Цесевич”. Библиографический указатель" под научной редакцией Ю.С. Романова. Ниже приводится список наиболее объемных работ профессора, которые отражают широту его научных интересов и значимость исследовательской и педагогической деятельности.


  • Переменные звезды, т. 3. Методы изучения переменных звезд.— М.;Л.: Гостехиздат, 1947.— 659 с.2.

  • Таблицы для вычисления элементов затменных переменных.// Методы изучения переменных звезд.— М.—Л.,1947.— С.516—656.3.

  • Астрономия и ее практическое значение.— Одесса: обл. изд-во, 1949.— 32 с.4.

  • Великие русские астрономы Ф.А. Бредихин и А.А. Белопольский – К.1950.— 12 с.5.

  • Что и как наблюдать на небе.— М.— Л.: Гостехиздат,1950.— 348 с. (6 изданий).6.

  • Академик Александр Михайлович Ляпунов (соавтор Шульберг А.М.) – Одесса: Одес. обл. изд-во, 1951.— 58 с.7.

  • Солнце и его значение в жизни Земли. – К., 1951.— 23 с.8.

  • Исследование затменных переменных звезд // Одес. изв.77 1954.— т. 4, вып. 2.— С. 3—367; т. 4, вып. 3.— С. 5—114. 9.

  • Внутреннее строение Солнца и звезд. – М.: Знание, 1955.— 32 с: ил. 10.

  • Наука и религия о происхождении Земли.– Одесса: обл. изд-во, 1955.— 44 с. 11.

  • Переменные звезды (соавтор Холопов П.Н.), БСЭ.— М. 12. Есть ли жизнь на других планетах? – М: Гостех теоретиздат, 1956 – 39 с. Книга переведе на на латышский и туркменский языки. 13.

  • Александр Константинович Кононович – выдающийся украинский астрофизик; его предшественники и ученики. (соавтор Корпун Я.Ю.) Историко-астрономические исследования.1956г. C 210—352. 14.

  • Астрономические проблемы Международного геофизического года.— М. Знание, 1957.— 40 с. 15.

  • Международный геофизический год.— М.: Гостехиздат, 1957.— 13 с. 16.

  • Астрономический календарь. Постоянная часть. 5-е издание (под редакцией Бакулина П.И.).— М.: Физматгиз, 1962.— 772 с. Гл. 3. Цесевич В.П. Основные понятия астрофизики.— С. 215—237. Гл. 4. Цесевич В.П. Астрономические инструменты и работа с ними. 17.

  • Исследование циркуляции атмосферы в метеорной зоне: инструкция (соавтор Кащеев) – М.: Наука, 1965.— 64 с. 18.

  • Прогулка по звездному небу.— К.: Наукова думка,1965.— 64 с. 19.

  • Звезды типа RR Лиры.— К.: Наукова думка, 1966.— 427 с. 20.

  • Маяки Вселенной.— К. Наукова думка, 1966—151 с. 21.

  • Пульсирующие звезды (сборник) – М., 1970. Гл. Звезды типа RR Лиры. Гл. Звезды типа RV Тельца. 22.

  • Затменные переменные звезды (соавтор Шульберг А.М. и Табачник В.М. (под редакци ей В.П. Цесевича). Гл.1. Введение.— С.8—20; гл. 2. Фотометрические фазы затмений С. 21—44. гл. 7. Уникальные системы.— С.209—260. 23.

  • Звезды типа RW Возничего (соавтор Б.А. Драгомирецкая); – К.: Наукова думка, 1973.— 436 с. 24.

  • Исследование переменных звезд в избранных областях Млечного Пути.— К.: Наукова думка,1976.— 255 с. 25.

  • Переменные звезды и их наблюдения.— М.: Наука. 1980.— 176 с. 26.

  • Релятивистская астрофизика: учебное пособие в 2 частях.— 1983.— 168 с.

Для заметок НАУЧНОЕ ИЗДАНИЕ Фенина З.Н., Романов Ю.С. Владимир Платонович Цесевич, или Золотой век Одесской астрономической обсерватории Подписано в печать 10.03.2008. Печать офс. Условн. печ. лист. 5,35. Учетн.Dизд. лист. 5,8. Формат 60х84 /16. Бумага офс. Тираж 100. Заказ. 178. Отпечатано в типографии издательства «ЛОГОС» Св. ДК № 201 от 27.09.2000г. 01030, КиевD30, ул. Богдана Хмельницкого, 10, тел. 235D60D03.


Фенина Земфира Николаевна
кандидат физ-мат наук, астрофизик
FeninaZ@ukr.net
Facebook


На главную

Вернуться к списку книг

Написать отзыв